Рыцарский престол
Шрифт:
Конечно, тут уж недовольных оказалось слишком много. Особенно со стороны самых значительных лиц Октавии. Гул возмущения стал нарастать над площадью, грозя перерасти в нечто большее, когда слово взял Загребной. Да и не брал он слово, а просто заставил себя слушать, уже с самых первых слов намекая, что любому крикуну или просто недовольно мычащему очень не поздоровится. К тому времени уже все прекрасно знали, что великий маг сотрудничает с демонами, которые теперь кругом, сплошь и рядом. Лишнее слово, недовольный выкрик, и кто знает, от чего здоровенный рыцарь помер? То ли перенервничал накануне, то ли сегодня чего примерещилось, а сердечко-то и не выдержало.
Мало того, в своей речи иномирец так дотошно и четко расставил акценты, развеял сомнения и обрисовал радужные перспективы создания в этом рыцарском раю империи, что под конец его выступления даже самые пессимистично настроенные октавианцы чистосердечно недоумевали:
«Как же это мы сразу всех своих выгод не поняли? Нам не то что хуже, нам в несколько раз лучше станет!»
Так что «виват» теперь новой империи кричали с настоящим энтузиазмом и воодушевлением. А никто самого главного так и не понял.
Конечно, и таких «умников» парочка сущностей нашлась, но оговаривать они эту тему начали лишь в одном из небольших будуаров дворца и в тот момент, когда все остальные гости уже усаживались за столы, готовясь начать давно неслыханный в Вадерлоне пир.
– Ну и зачем ты это сделал? – упрекал Виктор отца. – Они ведь рыцари! Они ведь не успевают так быстро разобраться во всех нюансах древнейшего законодательства.
– Ничего, все получилось замечательно, – радовался Семен.
– Правильно, – поддержала его невидимая Люссия. – Зато теперь мы за тебя будем совершенно спокойны.
– Как, и ты тоже догадалась? – забегал глазами по сторонам первый рыцарь.
– Забыл, что я профессор с большим стажем? И что я сама когда-то помогала составить не один закон?
– Ха! Как такое забудешь! Я всегда учителей боялся, – признался молодой император. – И все-таки, ведь когда они поймут, что мое правление пожизненно, они меня просто сомнут бандой наемных убийц. Как бы только хуже не стало.
– Ошибаешься, – рубанул ладонью воздух Загребной. – Теперь это невыгодно ни одному из вассалов. А уж как тебя будут защищать и оберегать в самом Жармарини! Ты себе даже не представляешь! Пушинки с тебя будут сдувать! Работа и служба найдутся для всех: рыцари будут сражаться и защищать дальние рубежи империи, саниеровцы – поднимать и строить опять-таки по всей империи промышленность. Выборные бароны Южной Шпоры завалят всю империю рыбой и шерстью, доставленной на лучших кораблях. А трудолюбивые крестьяне Октавии вырастят чудо-урожаи. И помяни мои слова: если хоть один мелкий царек Критских земель попросится к тебе под крыло, то вскоре Рыцарская империя будет простираться до самого княжества Макдор. Тогда и королевство Бультов окажется экономически нерентабельным, с возросшей мощью единого государства бороться оно не сможет. И ему ничего не останется, как войти под общие знамена.
– У-у-у-у, как у тебя все радужно и легко получается! – затянул Виктор. – А мне что теперь, в политиках до конца жизни торчать? Забыть про турниры и рыцарские приключения? Только и заниматься, что государственными дрязгами? Повесить меч на стенку и только издали на него посматривать? Так зачем же я в Жармарини тогда стремился?
– Не спорь с отцом, – раздался у него над ухом строгий, учительский голос демонессы. – Не захочешь сам править – тоже нет проблем: передашь звание императора своему старшему сыну, и всех делов!
– Так я еще даже не женат! – возмутился от такого «утешения» первый рыцарь.
Но тут дружно грянули трубы, и парень только многообещающе пробормотал:
– Глядите на них! Уже и размер пенсии мне определили! Без меня меня женили! Сил моих нет такое слушать! Ничего, дайте мне только накушаться как следует, и мы сразу разговор продолжим!
Увы, поговорить ему в ту ночь и поругаться с отцом так и не удалось. Потому что и в самом деле несколько не рассчитал свои усилия и так «накушался», так «накушался»…
Ну а утром вместе с яркими лучами солнца прилетели сайшьюны. Они уселись на одной из нижних террас дворца, дисциплинированно нырнули мордами во второй эфирный слой и стали терпеливо ждать своих наездников. По их смиренному поведению сразу становилось понятным: короткий отпуск закончился, все остается на прежних местах.
Новость распространилась по дворцу со скоростью крика. И уже через короткое время Семен с Люссией радостно хохотали, закидывая в пасти Зэро и Айна их любимый гигантский планктон из третьего слоя. Демонесса успела одеться полностью, тогда как человек проигнорировал правила хорошего тона и выскочил на террасу с голым торсом.
Причем общалась парочка только в диапазоне демонического мира, не сообразив, что и так уже половина дворца проснулась от поднятого шума и беготни.
– Слышишь, как Айн похрюкивает? – восторгалась демонесса. – Словно извиняется.
– Ага, очень похоже. Хотя теперь я четко вижу в ауре Зэро жуткое сожаление. Словно им приходилось отлучаться по какому-то важному делу.
– Хм! Интересно, узнаем ли мы когда-нибудь, где они были и что делали?
– Хорошо бы. Но вряд ли у нас это так скоро получится, – резонно сомневался Загребной. – О! Ты смотри! Они уже наелись. Тогда, может, полетаем?
– Увы! Мой браслет управления у Виктора остался, – вспомнила трияса Люссия.
– Ерунда! Наш Зэро силен, как и прежде! Правда, дружище?
Сайшьюн довольно и жизнеутверждающе похрюкивал, словно и в самом деле хвастался своей силищей. Тогда как от Айна слышались разочарованные и недовольные звуки. Так что пришлось вначале и его погладить по меху и сказать десяток успокаивающих слов в его адрес. И только после этого демонесса, придерживая свой меч экипированного воина, взобралась за спину Загребного и они взлетели.
Вот как раз в первые моменты взлета и произошла трагедия. Тремя террасами выше, где вначале, казалось, никого не было, вдруг вскочило на ноги около трех десятков разнообразно одетых мужчин. Но у каждого из них в руках оказался тяжеленный боевой арбалет. Тот самый, болт из которого с близкого расстояния пробивает одоспешенного рыцаря навылет. А ведь до перил балкончика всего-то было метров пять. И все тридцать болтов со страшным хрустом вонзились в плоть сайшьюна и наездника.
Находящаяся на демонической стороне трияса не получила и царапины, а вот Зэро с Семеном в момент покрылись пузырящейся сукровицей. Видимо, в последний момент, перед самой своей смертью, шмель-транспортник попытался отомстить за коварное нападение и даже сделал разворот в сторону покрытой предателями террасы. Но только того и достиг, что грузно рухнул на мраморную плитку пола.
И умер, скорее всего, еще в полете.
Тогда как все тридцать мужчин потянулись за своими мечами и кинжалами, чтобы добить великого Загребного. Наверняка они ждали не только его, но и молодого императора. Наверняка хотели уничтожить обоих, единым залпом. Но первый рыцарь не смог подняться после тяжкой пьянки и где-то задерживался, а непонятный Загребной мог не просто улететь и скрыться от залпа, но и сам заметить нападающих, поднять тревогу, закрыться магическим щитом, да все, что угодно, мог сделать. С него станется.