Чтение онлайн

Ювеналь из Урсины сообщает, что по случаю бракосочетания французского короля Карла VI с Изабеллой Баварской в 1385 году были устроены многочисленные турниры и празднества. Во Францию прибыл сэр Питер Кортни с поручением организовать поединок с де ля Тремулем. Согласие короля на поединок было получено, согласованы время и место их единоборства. В назначенный день рыцари появились на ристалище, чтобы скрестить оружие в присутствии короля, который, однако, в последний момент, вняв неким доводам, поединок этот запретил. Но в условленное время состоялся все же другой поединок, между одним английским рыцарем и господином де Клери, в ходе которого англичанин был ранен и выбит из седла. Известие об этом поединке дошло до герцога Бургундского, который решил, что проступок, совершенный французом и выразившийся в единоборстве с соперником без согласия своего сюзерена, заслуживает смерти. Но со временем его величество, однако, все же простил обидчика.

Фруассар описывает театрализованный турнир, состоявшийся в Париже по случаю свадебных торжеств и изображавший сражение между сарацинами под предводительством Саладдина и крестоносцами, возглавляемыми Ричардом Львиное Сердце.

Рыцарский турнир между сэром Джоном Голландским и сэром Реджинальдом де Ройе, знатным французским рыцарем, состоялся в городе Энтенца в присутствии короля и королевы Португалии и герцога и герцогини Ланкастерских. Французский рыцарь отправил приглашение англичанину, предлагая тому скрестить с ним копья в трех конных сшибках и обменяться таким же количеством ударов боевыми топорами, мечами и кинжалами во имя своих дам сердца. Этот вызов был вскорости принят, и герольд доставил ответ вместе с охранной грамотой французскому рыцарю и его свите. К условленному времени сэр Реджинальд прибыл в Энтенцу в сопровождении ста двадцати рыцарей и дворян. Само же единоборство состоялось на просторной городской площади, причем земля была обильно посыпана песком, а для размещения сторонников короля и герцога и других зрителей возведены временные трибуны. Поединок должен был начаться с конных сшибок соперников, вооруженных острыми боевыми копьями, а продолжиться пешими схватками с применением острых и хорошо закаленных боевых топоров, мечей и кинжалов. Соперники в полном вооружении выехали на богато украшенных конях и заняли места для сшибки по разные концы огороженного пространства на расстоянии выстрела из лука друг от друга. Прозвучал сигнал к началу поединка, и рыцари пустили своих коней в галоп. Сблизившись с соперником, сэр Реджинальд попал копьем в решетку забрала его шлема. Удар был столь силен, что копье расщепилось. Сэр Джон Голландский также ударил копьем в забрало соперника, но шлем француза не был надежно закреплен на доспехе, а держался только на одном ремешке. От удара он слетел с головы французского рыцаря, который предстал перед своим соперником с обнаженной головой и с неповрежденным копьем. Рыцари вернулись на свои исходные позиции и снова бросились друг на друга; ситуация повторилась, причем по той же причине. Англичане, присутствовавшие на состязании, сочли, что такое крепление шлема было просто уловкой, но судья герцог Ланкастерский решил, что правила подобное допускают и сэр Джон Голландский вполне волен сделать то же самое, если ему это заблагорассудится [22] . После условленных трех сшибок верхом с копьями рыцари сходились по три раза пешими с боевыми топорами, мечами и кинжалами, причем никто из них не получил и царапины. Французский рыцарь был провозглашен победителем, хотя оба соперника сражались примерно с равным умением.

В 1389 году в присутствии герцога Ланкастерского состоялся турнир в Бордо между пятью англичанами и пятью французами: по три конных сшибки, по три удара мечами пешими и такое же число ударов боевыми топорами. Никто не был ранен, но один из английских рыцарей убил коня соперника-француза своим копьем, чем изрядно разгневал герцога, который тут же возместил французскому рыцарю этот урон из собственной конюшни.

Самым выдающимся и изысканным соперником на турнирах своего времени был шевалье Жан ле Майгр, по прозвищу де Бусикот, маршал Франции, живший в 1368–1421 годах. «Мемуары», написанные неизвестным автором, содержат описание некоторых из его подвигов на ристалище. Приводим цитату из этого труда: «Во время трехлетнего перемирия в военных действиях между Францией и Англией, когда король Карл VI пребывал в Монпелье, французские дворяне де Бусикот, де Сампи и де Ройе вызвали всех желающих, иностранных рыцарей и дворян, на поединок, состоящий из пяти конных сшибок с копьями, острыми или тупыми по их выбору, в Инглевер, местечке неподалеку от Кале. Этот Круглый стол продолжался в течение тридцати дней. Шатер зачинщиков турнира располагался рядом с большим вязом, на его ветвях висели два деревянных щита (причем один из них был покрыт железом) – «один для мира, другой для войны». Каждый из желающих принять участие в турнире сразу же по прибытии мог сделать свой выбор: хочет ли он сражаться острым или же тупым копьем, для чего ему следовало ударить древком копья по щиту мира или же по щиту войны. Гербы и девизы трех зачинщиков турнира были изображены поверх двух щитов, так что каждый из прибывших мог выбрать себе противника. Каждый из прибывающих на турнир участников должен был сообщить главному герольдмейстеру свое имя и титул, а также привести с собой еще одного рыцаря в качестве поручителя. Огражденное для поединка пространство было богато украшено, зачинщики турнира облачены в пышные одежды, а в особом шатре, специально предназначенном для этой цели, было приготовлено обильное угощение. К услугам участников турнира предоставлялось любое оружие, доспехи и вообще все, что им так или иначе могло понадобиться; девиз турнира, развешанный повсюду, гласил: «Все к вашим услугам». Хроники утверждают, что в первый день турнира Джон Голландский, единокровный брат короля Ричарда, выразил желание сойтись в единоборстве с Бусикотом. Оба копья, как и положено, были преломлены во время первой же конной сшибки, вторая и третья сшибки закончились с тем же результатом, но, когда противники съехались в четвертый раз, конь английского рыцаря упал вместе со своим наездником, который был серьезно ранен. Его противник удержался в седле только благодаря вовремя оказанной помощи своих оруженосцев. Затем Бусикот удалился в свой шатер, чтобы отдохнуть, но долго оставаться там ему не пришлось, поскольку своей очереди скрестить с ним оружие ждали еще несколько английских рыцарей. В тот день он одержал победу над еще двумя соперниками. Пока он сражался изо дня в день, его друзья-зачинщики тоже не бездельничали. Спустя тридцать дней турнир был провозглашен закрытым. Среди английских рыцарей, участвовавших в нем, хроники называют графа маршала рыцарей де Бьюмонта, Томаса де Перси, де Клиффорда и Кортни, не говоря уже о сэре Джоне Амбретикорте и многих испанских и германских рыцарях. Как утверждается, Бусикот за все тридцать дней турнира не получил даже царапины.

Роль зачинщиков турнира была отнюдь не синекурой, и для трех рыцарей продержаться все тридцать дней против всех прибывающих представляло собой достаточно трудную задачу, особенно в схватках с боевыми копьями. Рисунок в рукописи Фруассара изображает один из поединков в ходе этого турнира. На иллюстрации он происходит на огражденном поле, так что рисунок явно относится к более поздней дате, чем события в Инглевер. На самом деле он был выполнен в правление Эдуарда IV, когда такие огороженные поля были распространены. Фруассар приводит обстоятельное описание этого турнира и утверждает, что на нем побывало много знаменитых рыцарей. Сам король Карл Французский присутствовал инкогнито и весьма любезно принял на себя значительную часть весьма обширных расходов.

Монастырские хроники, написанные зачастую значительно позже тех событий, которые в них упоминаются, обычно недостоверны и украшены деталями и обстоятельствами более поздних эпох. Раскрашенные рисунки и гравюры в них грешат обычно тем, что носят отчетливую печать того времени, в которое они создавались, а не того, которое они были призваны иллюстрировать, поскольку их авторы изображали реалии своей эпохи. Тем не менее, располагая накопленным объемом знаний, мы можем вычислить такие несуразности с хронологической точки зрения.

Сразу после Дня святого Михаила в 1390 году в Лондоне состоялся королевский турнир, организованный Ричардом II в честь королевы Изабеллы. Весть об этом турнире герольды разнесли по всей Англии, Шотландии, Эйноу, Германии, Фландрии и Франции. Шестьдесят рыцарей в качестве зачинщиков турнира должны были сражаться затупленными копьями со всеми желающими в течение двух дней – воскресенья и понедельника, вторник же отводился специально для мелкопоместного дворянства. В воскресенье предполагалось вручить следующие призы: большой золотой венец лучшему копью из числа принявших вызов рыцарей и роскошная золотая пряжка для самого достойного из числа зачинщиков турнира. Призы, которые должны были быть вручены в понедельник, не названы. Во вторник же, в день поединков менее знатных рыцарей, предстояло вручить великолепного боевого коня с полным снаряжением и охотничьего сокола в качестве призов лучшим копьям из числа прибывших на турнир и его зачинщиков соответственно. Определить победителей должны были присутствовавшие дамы, они же и увенчать самых достойных. Воскресные состязания были провозглашены празднеством зачинщиков. В три часа пополудни красочная процессия двинулась от лондонского Тауэра. Шестьдесят крытых попонами боевых коней с восседающими на них дворянами двигались на дистанции одного фута друг от друга; за ними следовали шестьдесят знатных дам, облаченных в богатые одежды и сидящих на изящных лошадях, двигавшихся тоже гуськом, причем каждую лошадь вел под уздцы рыцарь в полном доспехе, держа ее за серебряную цепь. Процессия в таком порядке проследовала по улицам Лондона от Чипсайда до Смитфилда, сопровождаемая певцами и музыкантами. Король и королева в сопровождении своих придворных и некоторых знатных дворян заранее прибыли в Смитфилд и ожидали там появления процессии и иноземных рыцарей. Их величества расположились во дворце епископа, где позднее были устроены банкет и танцы. На них присутствовало много иностранных рыцарей и дворян, среди них сэр Уильям Эйноуский (граф д'Остреван) и граф де Сен-Поль.

По прибытии процессии в Смитфилд рыцари сели на своих коней и изготовились к состязанию, которое и началось вскоре. Приз лучшему копью из принявших вызов рыцарей в первый день турнира был вручен дамами графу де Сен-Полю, а самому искусному рыцарю из зачинщиков турнира – графу Хантингдону. В понедельник рыцарей-зачинщиков турнира возглавил сам король, приз лучшему копью среди принявших вызов был вручен графу д'Остревану, а самому достойному среди их соперников – сэру Хью Спенсеру. Менее знатные дворяне состязались во вторник, после чего начался пир, а за ним танцы, продолжавшиеся до утра. В среду состязания рыцарей и дворян продолжались без различия званий; в четверг и пятницу снова гремела музыка на празднествах, маскарадах и банкетах, после чего королевская чета со свитой вернулась в Виндзор.

Какстон [23] повествует об этом королевском турнире следующим образом: «Все люди королевской партии были облачены в одинаковые одежды, на их накидках, их щитах и попонах коней были изображены белые единороги с золотыми коронами на голове и золотыми цепями на шеях. Такие одежды были на всех людях короля – на его лордах, дамах, рыцарях и придворных, – чтобы они отличались от всех остальных. Затем четыре и двадцать дам, которые были призваны судить деяния рыцарей, вели за собой четырех и двадцать лордов с золотыми цепями на выях, и все они были облачены в те одежды, о которых я писал выше, и проследовали они из Тауэра верхом через Сити в Смитфилд». Повествование об этом же турнире у Холиншеда далеко не так красочно, как у Фруассара, и отличается в некоторых деталях. Он пишет о двадцати четырех дамах, а не о шестидесяти, едущих на лошадях, и о том, что призы за поединки первого дня были присуждены графу де Сен-Полю и графу Хантингдону, а за поединки понедельника – графу д'Остревану и сэру Хью Спенсеру.

Король Ричард созвал другой грандиозный турнир в Виндзоре в один из последних годов своего царствования. Зачинщиками турнира были сорок рыцарей и сорок дворян, облаченных в зеленые одежды. Турнир почтила своим присутствием королева, но лишь немногие из титулованной знати, что имело причиной непопулярность и деспотичность короля, чье правление было вначале ознаменовано добрыми предвестиями, но из-за дурных свойств его натуры закончилось достаточно печально.

Существовала разновидность турнира, называвшаяся Espinette. Такой турнир состоялся в Лилле в честь святых мощей, хранившихся в этом городе. Эта разновидность турниров отличалась, хотя и не совсем понятно чем, от обыкновенных единоборств, с которыми были связаны ежегодные церемонии. Хьюитт приводит выдержку из «Хроники Фландрии» о празднестве, состоявшемся там в 1339 году: «Жеан Бернье отправился на турнир, взяв с собой четырех девиц, а именно – жену вельможи Жеана Бьенсема, жену Симона де Гардена, жену монсеньора Армори де ла Вигня и свою собственную жену. И упомянутый господин Жеан Бернье въехал на поле для поединка, его конь был ведом двумя упомянутыми девицами за две позолоченные цепи, тогда как две другие несли каждая по копью. И королем Espinette этого года стал Пьер де Куртрей, на гербе у которого на черном поле были три золотых орла с двумя головами и красными клювами и лапами». Упоминает о Espinette также и М. Либер в своем «Собрании договоров».

Чашка на древке копья (vamplate, или avant-plate) для защиты кисти правой руки и предплечья впервые появилась в XIV столетии, как и крюк для опоры копья на нагруднике лат. Свод правил XIII века предписывал, чтобы в ходе турнира применялось затупленное копье; но в XIV веке участники турнира должны были сражаться копьями с корончатыми наконечниками, короткие острия которых могли вполне эффективно нанести удар по броне соперника, не пробить ее. Шлем XIV века представлял собой заостренный кверху цилиндр со свисающей сзади кольчужной сеткой или кольчужный капюшон, спускавшийся сзади до начала наспинника кирасы. Большой шлем с шишаком, распространенный в начале XIV века, мало чем отличался от того, что был в ходу в XIII веке; позднее он принял вид цилиндра, переходящего в усеченный конус. Делался шлем обычно из стали, хотя порой и из кожи, обычной или же вываренной. Геральдический гребень на шлеме, без сомнения скопированный с классического прототипа, вошел в моду в последней четверти XIII века, что можно предположить, судя по изображению на печати короля Ричарда I.

Геральдические гребни делались из различных материалов. Так, для рыцарей, участвовавших в турнире в Виндзорском парке в 1278 году, гребни были сделаны из телячьей кожи, по одному для человека и для его коня, что следует из ведомости покупок. Для Черного же принца в Кентербери, согласно той же ведомости, гребень этот был сделан из материи. Гребни крепились к шлему посредством тонкого железного стержня и носились на большом шлеме, надевавшемся поверх кольчужного капюшона, хотя имеются указания на то, что их порой носили просто на небольшом головном уборе.