Чтение онлайн

Субъектом рыночных отношений, конечно, могут быть только такие индивиды, у которых в наличии имеются деньги. Если этих денег много, то это особый субъект рынка. Сила и мощь такого субъекта рынка может равняться силе и мощи государства, а то и ряда государств. Так, годовой доход Б. Гейтса превышает валовой внутренний продукт Финляндии, а триста семей Америки, Европы и Азии владеют 45 % мирового богатства. Крупные держатели денежных масс объединены между собой только тем, что данные капиталы необходимо сохранять. Но их возможно сохранить только при условии существования денежной власти. Интерес крупных денежных собственников, конечно, лежит в плоскости рынка, ибо это единственный механизм приращения денег. Поэтому они всегда на стороне рынка и яростно борются с национальными государствами, которые пытаются ограничить его действия и ареал распространения.

Деньги являются связующим звеном между различными субъектами рынка. Они делают рыночные отношения устойчивыми и неустойчивыми. Они могут разрушить рынок своим недостатком и своим избытком. Избыток денег привел к дефолту в августе 1998 года. Деньги обладают гигантской социальной силой. Но помимо этого они связывают государство с рынком. Эта связь носит двойственный характер, потому необходимо выделить два типа связей рынка и государства, определяемые деньгами.

Первый тип непосредственно связан с экономической основой государства, с чистым доходом и прибылью государства. Она формируется в основном за счет различных налогов и долгов. Налоги и долги, пишет К. Маркс, – эго та золотая цепь, которой буржуазия удушает государство. Второй тип связи непосредственно увязан с экономическим положением бюрократии. Он приобрел название коррупции, подкупа государственных чиновников все той же буржуазией. Теоретические изыски по поводу того, что бюрократия носит самостоятельный характер по отношению к классам, неоправданно преувеличены. Встает вопрос тогда при этом, что же есть коррупция, как не подкуп чиновников со стороны буржуазии? Что же есть бюрократия, как не продолжение того класса, где концентрируется огромное количество денежных средств?

Денежная связь государства с рынком – наиболее прочная. Рынок стремится к своему результату к деньгам, государство стремится к тому же результату [9] . Деньги образуют живую связь государства с рынком, придают государству такую силу, которая позволяет ему организовать людей на безденежной основе. Парадокс, заключающийся в том, что государству необходимы деньги, для того чтобы организовать людей на безденежной основе, разрешается политической институцианизацией неденежных способов воздействия на человека, а моральных способов воздействия. Но для того чтобы это воздействие осуществлялось результативно, необходимы деньги. Ни одна государственная программа не реализуется, если проведение ее в жизнь не оплачено деньгами. Но и ни одна государственная программа не достигает своих положительных результатов, если она не оказала на структуру сознания индивида положительное влияние.

Налицо конфликтная ситуация, участниками которой становятся рынок и государство, когда предметом конфликта являются уже не разнородные, а сходные интересы. Государству деньги необходимы, для того чтобы стать равноправным участником рынка, оплатить те обязательства, которые им приняты добровольно или по мере давления на него со стороны наемных работников и мелкой буржуазии. Рынку нужны деньги, для того чтобы осуществлять связь между всеми субъектами рынка. Для государства деньги есть средство включения в рыночные отношения, для рынка деньги есть его непосредственная социальная жизнь.

Обладая деньгами, участники рынка приобретают платежеспособность, а значит власть. Дальше тех денежных средств, которыми располагают участники рынка, их власть в обществе не распространяется. Поэтому каждый участник рынка хотел бы иметь как можно больше средств для решения своих проблем. Как только в обществе появляются силы, чья денежная мощь превосходит государственную, то необходимо признать появление нового центра силы в обществе, способного прикупить себе и государство, для того чтобы могли еще быстрее расти его доходы. Попытки М. Ходорковского это сделать не увенчались успехом, но Д. Абрамовичу наверняка это удалось.

Этот закон характерен для всех стран с глубоко централизованным управлением [10] . Управление, осуществляя общественную функцию и предназначение, способно так же работать на любого, кто данное управление обеспечивает деньгами. Так, при всенародно избранном президенте может находиться управление формально ему подотчетное, но зависимое от третьего лица. Так, например, научная российская интеллигенция, долгое время живущая на деньги Сороса, зависела от российского государства номинально. Реально же она зависела от Сороса. В рыночном обществе никто не может отменить отношение, согласно которому, кто платит, тот и заказывает музыку.

Отношение, при котором тот, кто платит, тот и определяет, полностью относится к такому отношению, как коррупция. Коррупция – это денежная форма связей субъектов рынка. Коррупция такое отношение, которое делает бюрократию, безотносительно от ее основной функции организовывать общество (кто-то сказал о бюрократии как об организующей душе государства. – Авт.), потенциальным субъектом рынка. Становясь потенциальным субъектом рынка, бюрократия заинтересована в развитии этого рынка, не дает государству в пылу генетического антагонизма к рынку сократить пределы его воздействия на общество до минимума. Напротив, бюрократия живет рынком, и тем самым всякий раз потворствует его развитию и совершенствованию.

Отношение, согласно которому держатель денежных средств подчиняет себе тех, у которых их недостает или нет совсем, распространяется и па бюрократию. Функцией бюрократии является организация общества в соответствие с принятыми принципами и нормами. Но эту функцию они исполняют не только в интересах общества в целом, но и в интересах частных лиц. Исполнение принципа и нормы в интересах частных лиц, получило название коррупции.

Основная масса суждений по поводу коррупции чиновничества негативна. Особенно в этом преуспел руководитель ИНДЕМ Г. Сатаров, который видит в коррупции великое социальное зло, тогда как в действительности подобные отношения для становления рынка в России есть благо. Никто не осуждает действия конкурирующей компании, направленные на подкуп менеджмента другой компании. Никто не осуждает руководство компании, которое посредством подкупа менеджмента другой компании разоряет ее. Но массу суждений осуждающего характера можно услышать о коррупции чиновников. Однако эти действия буржуазии должны быть расценены как действия, направленные на укрепление своих позиций во власти. Кто-то покупает депутатов Госдумы, а кто-то членов правительства и членов их семей. Да и подобные действия нельзя квалифицировать как покупку, они относятся к разряду дележа прибыли, получаемой компанией с потенциальными участниками рынка – бюрократией.

Понятием коррупция отношения между бизнесом и властью обозначаются для того, чтобы над каждым чиновником, не исполняющим надлежащим образом свои обязанности, висел дамоклов меч увольнения. Коррупция вполне простой способ разрыва отношений с чиновником, которым недовольно руководство. Известны случаи, когда за взятку в 10 тысяч долларов чиновник подвергался гонениям и уголовной ответственности, а за миллионы и миллиарды потерянных или присвоенных долларов ответственность не наступала.

Как ни странно, но поступки, совершаемые отдельными лицами в отношении государственных чиновников, не наносят ущерба ни гражданскому обществу, ни государству в целом, они наносят ущерб отдельным компаниям и отдельным руководителям страны. Но отдельные компании – это еще не гражданское общество, а отдельные руководители не есть государство. Поэтому коррупция – вполне приемлемая форма отношения бюрократии как потенциального участника рынка и бизнеса, как непосредственного участника последнего. Этого не поняли авторы учебника по экономике, которые цепляются за политическое и юридическое определения коррупции, а не раскрывают экономическую суть [11] .

С точки зрения экономики, то, что в праве и политике называется коррупцией, есть методы, используемые конкурентами в борьбе за сокращение издержек производства, а не наоборот, не за их увеличение. Для того, против кого ведется такая конкурентная война, эти методы плохие; для того, кто ведет, – они вполне хороши и оправданны. Поэтому стоимость товара при коррупции может и не возрасти, но цена может сохраниться на прежнем уровне, а может вырасти, а то и снизится. Между коррупцией и ценой товара или услуги нет ни прямой, ни обратной зависимости. Затраты на подкуп государственного управления могут и не сказаться на цене товара. Расчеты ущерба от коррупции, приводимые авторами некоторых учебников, к науке не имеют прямого отношения, но идеологически оправданы (См. таблицу 1.1).

Таблица 1.1

Ущерб от коррупции для экономики развивающихся стран [12]

Подобные расчеты не могут быть приняты в качестве аргумента в пользу борьбы с коррупцией в нашей стране, да и в любых странах. Они есть плод воображения и стремления любым путем прийти к доказательству того, что коррупция увеличивает и стоимость, и цену товара, и услуги. Тогда как в действительности коррупция – устоявшееся отношение во всех странах, где рыночные отношения приобрели достаточно развитый характер. Коррупция есть очередной этап в развитии рынка, есть процесс сращивания рынка с государством, есть условие существования рынка. Однако мы находимся еще в таком состоянии своего собственного рыночного развития, когда коррупция принимается за сдерживающие условия развития рынка. Мы пытаемся оградить государство от воздействия на него рынка, мы пытаемся оградить рынок от дополнительных издержек, связанных с подкупом чиновников. Правовое ограничение влияния бюрократии на рынок не дает серьезных результатов, потому что в обществе нет сил, которые были бы серьезно заинтересованы в таком ограничении.