Чтение онлайн

А ещё я научился за вечер, между ужином и плановыми делами, под разговоры с женой, а то и под чтение газеты, делать как минимум шестьдесят взрывателей. Но надо больше, такими темпами нужно два месяца, если дружинники пока что вообще не будут стрелять. Всего за март я, с работой по субботам, накрутил их почти две с половиной тысячи, но часть уже потратили. При этом последние полторы тысячи — уже по своей схеме! Вместе с дедом продумали алгоритм работы того, что он называл ПИМ[3], затем я перевёл это в глифы и смог внедрить в растительный макр! Кристалл стал больше обычного вдвое, но несравнимо безопаснее для своих. Во-первых, взводился при выстреле он не от любого удара, а только от ускорения, направленного вдоль оси снаряда, по терминологии деда — имитация инерционного замыкателя. Во-вторых, после выхода мины из ствола запускался таймер, который блокировал подрыв, пока она не отлетит на минимально безопасное расстояние. В-третьих — регулируемая чувствительность, от того, чтобы взведённый и разблокированный механизм срабатывал от задетой в полёте ветки до подрыва с гарантированным заглублением в грунт — для стрельбы по полевым укреплениям или толстошкурым тварям. В-четвёртых — самоликвидатор. Под лозунгом «нечего поля и леса загаживать» тот же механизм, что блокировал взрыватель в первые секунды — принудительно приводил его в действие через три минуты после выстрела.

На последнюю субботу марта я отпросился с учёбы, как уже проделывал это в прошлом семестре, и поехал в Дубовый Лог — подписывать документы, в том числе те, что туда ради этого привезут из Викентьевки, и делать профилактический ремонт миномётам, особенно тому, что использовался в практических стрельбах и составлении таблиц. Ну, и доработать все три экземпляра было нужно — установить на дульном срезе зачарованное колечко, на которое будет реагировать реле времени в обновлённом взрывателе. Ехал с салоном и грузовым отсеком, заполненными ящичками, в каждом из которых лежало по двадцать взрывателей, но при этом уже вообще не нервничал. Привык, что ли? Или поверил в себя и деда? Как знать…

По дороге обдумывал мысль о том, что Маше нужен свой автомобиль, но не на базе грузовика, а что-то более компактное и изящное. Но тогда надо два — ещё и Ульяне, чтобы ни одной обидно не было. А из чего делать? Концепций и идей в голове было много, и из мира деда, и своих, но опять же — моторы, где взять? А как без тяжёлых извращений обойтись связкой Огарёва-Марлина я себе тоже не представлял, да и с извращениями — очень смутно. Ещё — где весь этот автопарк хранить? Вот то-то и оно…

Работы в имении и форте мне было от силы на полдня, потому решил и перед невесткой барона Шипунова обещание закрыть — оборудовать алхимическую кухню. Договорился на девять утра воскресенья — по меркам городских жителей, для выходного — неприлично рано, но на селе даже бароны слишком долго не спят, так что получилось в рамках приличий, тем более, я сразу указал на ограниченность во времени — мне ещё в Могилёв возвращаться. Но тут опять вступили в силу заморочки. Поскольку я не был наёмным работником, а являлся соседом с равным титулом, что автоматически превращался в гостя, пусть и возжелавшего «помочь по-соседски», потому следовало выполнить хотя бы минимально необходимые ритуалы гостеприимства, лопатой бы их по хребту. Сначала меня приглашали позавтракать — отговорился тем, что поел дома. Потом — на чай или кофе, плюс светские разговоры… Короче говоря, к работе смог приступить только в десять, благо, всё остальное уже было заготовлено и даже частично собрано — это я про мебель, в которую буду встраивать свою «бытовую технику». Рука набита, материалы и детали все под рукой — к полудню закончил, и тут уже от застолья отказаться не удалось. И как ни торопился — выехал из гостей уже после часу дня, а домой добрался к половине восьмого — ещё в имение заезжал за кое-каким специфичным грузом.

[1] Министр финансов и обладатель ещё нескольких «хлебных» должностей по совместительству. Один из богатейших людей Империи.

[2] На всякий случай напомню: нормальный товарный вагон образца 1875 года имел грузоподъёмность 750 пудов, или 12 тонн. Потом был ряд модернизаций, последняя — в 1931 году, в ходе которых грузоподъёмность выросла до 16–18, а в пределе — до 20 тонн. Вагонам первой половины ХХ века далеко до современных, которые несут до трёх раз больше груза.

[3] Предохранительно-исполнительный механизм, именно так это называется в военной технике.

Первого апреля вечером внезапно позвонил скандинавский консул. Добрые минут десять он вёл беседу о погоде, весне, потом — о здоровье норвежского короля, с которого свернул на приближающийся день рождения этого монарха. И уже с этого приближающегося праздника он перешёл к тому, что на самом деле его интересовало.

— Родственник мой в печали: праздник приближается, а на полки поставить нечего. Точнее, не так, чтобы вообще нечего, нет чего-то особенного.

— Искренне его понимаю и сочувствую, но чем могу помочь я?

— Ваша «Акавита» вполне могла бы украсить полки моего родственника.

— Увы, господин консул, боюсь, помочь не в моих силах.

— Неужели вы прекратили производство?!

— Что вы, даже расширили. Но лицензия на право торговли в Скандинавском союзе действовала только до конца года, так что в новогоднюю ночь она превратилась в тыкву.

— Во что, простите?!

Я мысленно дал себе подзатыльник и прикусил язык. Дедовы выражения и фразочки на удивление прилипчивы! А у нас, в нашем мире, не было той странной сказки про Золушку. Точнее, сам сюжет, разумеется, был, на уровне идеи и шаблона, и обыгрывался не раз. Но вот именно в таком варианте с феей-крёстной (тот ещё оксюморон, если вдуматься) и превращением тыквы в карету — у нас не существовало. Надо выкручиваться.

— Это я фигурально. Знаете, наверное — многие южные народы практикуют изготовление посуды из сушёной тыквы?

— Да, разумеется, у меня даже есть такой сувенир из Африки.

— Ну, вот — документ превратился в пустую тыкву, то есть — в пустую бумажку, которая годится лишь на сувенир, на стенку повесить, как память.

— Ох, и образное же у вас мышление, ярл! Вы книги писать… Ой, что это я, вы же песни пишете. Видно творческую натуру!

Образно мыслящая творческая натура в этот момент с облегчением переводила дух с мыслью о том, что, вроде как — выкрутился.

После нескольких взаимных комплиментов консул, фамилию которого моя память удерживать отказывалась из сочувствия к языку, который узлом завяжется, но такое не выговорит, вернулся к конструктивной части.

— Видите ли, в чём дело, Юрий. У моего родственника тоже есть интересная бумага, которая ни во что экзотическое пока не превратилась, а остаётся лицензией на импорт, в том числе и спиртных напитков. Вы вполне могли бы…

— Встретится где-нибудь в Риге, в порту, и там заключить сделку! — вписался я в оставленную собеседником паузу.

— Вот именно! Правда, ему придётся платить ввозную пошлину, но это вы сами договоритесь. Так я могу его обнадёжить?

Интересно, почему я ни про какую ввозную пошлину не слышал?! У себя налог на внешнюю торговлю платил, а норвежцам только тридцать процентов выручки отдал. Или это сказалось упрощённое налогообложение для иностранных подданных?

— У меня с прошлого года осталось примерно тысяча двести этикеток. Такое количество могли бы отправить уже в начале следующей недели, чтобы успеть ко дню рождения. Если нужно больше — придётся подождать ещё от недели до двух, в зависимости от тиража и загруженности типографии.

Я решил не вдаваться тонкости своих взаимоотношений с Пырейниковыми, обозвав их таким вот образом.

— Юрий Викентьевич, это, пожалуйста — с моим родственником обсудите. Вы же помните — мне нельзя заниматься коммерческой деятельностью, в том числе и обсуждать какие-либо условия. Я просто хотел узнать, может ли мой родственник на что-то рассчитывать.

Потом мы быстренько распрощались, а через пятнадцать минут, за которые я успел подавить в себе желание орать от радости, что смогу закрыть дыру в семейном счёте, пробитую миномётами, позвонил тот самый родственник. С ним разговор пошёл иначе, и занял много больше времени — всё же и спорили, и торговались, но в итоге сошлись на определённых условиях.

Во-первых, он сразу согласился выбрать все тысячу двести бутылок акавиты с прошлогодними этикетками — это дало сто ящиков из ста двадцати, вмещающихся в кузов пикапа. Оставшиеся двадцать швед готов был добрать акавитой с этикетками на русском, но у меня спали шоры, хоть для этого и понадобилась помощь консула.

— Простите, мастер, но почему мы говорим только об акавите? Это у меня было ограничение — в королевской лицензии был указан только этот напиток. Вы же можете ввозить в страну всё, что угодно?