Чтение онлайн

— Сильно потрепало? И как вы вообще отбились?

— Сильно. Все наши старые позиции оказались пристреляны, Груздеву повезло, что дальность стрельбы заставила ближе к стенам выдвинуться. Ну, и мы тоже, наловив плюх, рассовали самоходки по улочкам и дворам. Мортиры мы в итоге подавили. Как потом узнали, ещё в первый день одной разбили прицел и заклинили вертикальную наводку, второй выбили весь расчёт, удачно положили мину, причём в момент, когда те уже свернулись и в тыл драпали. А в тот день «военные советники» эмира разделили пять исправных мортир на две части, три на одну сторону поставили, две — на другую, а стреляли по общей очереди, чтобы нас запутать.

— Но Леопольд Гаврилович — это просто гений артиллерии!

— Не льстите, поручик, я на это не падок.

— Никакой лести! Накрыли обе батареи, почти вслепую, считай, по счислению. На кончике карандаша вычислили по карте, секундомеру и вееру разлёта осколков!

— Хорошо накрыли?

— Да, отомстили за наших. Из всех потерь один погибший и трое тяжёлых были на предыдущем штурме, за всю остальную кампанию — двое с ранениями средней тяжести и пять лёгких. А на шестом штурме — четверых насмерть, шестнадцать в госпиталь, из них только трое перешли на долечивание в части, тринадцать человек в госпиталях, и пятерых, скорее всего, спишут в чистую. И почти тридцать человек легко раненых. И почти всё это — от артиллерийского огня.

— Погодите, вы же сказали, что лёгких всего двадцать пять?!

— Это на сегодняшний день долечивающихся, причём часть из них на тот момент были с ранениями средней тяжести. А часть лёгких вылечились и в строй вернулись — не даром же у нас свой маг жизни есть в составе батареи, пусть и сравнительно слабый. Так зачем их, в строй вернувшихся, в потерях называть?

— Ладно, понятно, что ничего не понятно, и потери итоговые считать будем по осени. А немцам как досталось?

— Каким немцам? А, нет, там только пушки были немецкие, расчёты и командиры из других мест. Но — досталось. В одну мортиру вообще прямое попадание случилось, что при контрбатарейной стрельбе без корректировки вообще редкость. Это в том месте, где две штуки стояли. Ещё пару повредили так, что их бросить пришлось, только две штуки противник утащил. Ну, и расчёты тоже хорошо проредили, как и командиров их.

— И кто же там был? Неужели англичане сами явились?

— Почти. Нижние чины в расчётах были из Индии, из покорённых княжеств, или раджастанов, если угодно. А вот командиры, экипажи броневиков, советники — британцы. На немцев пытались всё свалить, но перестарались.

— А именно?

— Всё новое оружие немецкое в регулярную армию эмира поставили. Но вот тяжёлые мортиры — прусские, окопные мортиры, мы пару штук в качестве трофеев привезли, покажу потом — из Вестфалии, винтовки — баварские…

— Стойте, это они что, по всем германским государствам прошлись?!

— Почти по всем, которые чего-то стоят. Ведь ещё были палатки, полевые кухни, шанцевый инструмент и прочее, вплоть до «железных рационов». Но именно такое разнообразие и доказывает, что немцы ни при чём: там оружие из непримиримо враждующих между собой королевств и герцогств, которые ни за что бы не помогли конкуренту за главенство над германцами в колониальной экспансии.

— И всё это — хуже нашего. Очень, знаете ли, приятно было осознавать и потом, и тогда, в бою. Например, что наша мина, будучи вдвое легче мортирного снаряда, фугасная — в пять раз большее могущество имеет, за счёт большего заряда и лучшей взрывчатки, а осколочная — даёт в шесть раз больше убойных осколков и втрое больший радиус поражения. Это значит, что им дял выведения из строя нашей самоходки надо положить снаряд не дальше десяти метров, а наша мина и с тридцати сможет свою работу сделать, если щиток не помешает. Опять же — щиток у них только спереди, а у нас — защита по контуру. И личная защита на артиллеристах, которая ещё смещает ситуацию в нашу пользу.

— Это да. Очень часто в тот день вас, Юрий Викентьевич, вспоминали добрым словом. Вот. Что самое противное — мы же не сразу поняли, что эти мортиры по нашим разведанным позициям работают. И то, что каждая их полубатарея по своему плану работала. Прилетело два снаряда с трёхминутным интервалом близким накрытием, напряглись было, но следующие три ушли в другую часть города, потом только поняли, что по нашей «любимой» позиции, потом ещё два — в совсем третью точку, а потом ещё три — точно к нам. И следующие два — опять ещё куда-то. Но к тому моменту уже смекнули, куда мортирщики целятся, так что свернулись быстренько — и метров на четыреста дальше назад и левее ушли. Но и так один фугас успели до окончания сборов словить, на прощание, так сказать.

— Но потом-то их раскатали! Вчистую уделали!

— Уделали, уделали. И по полевым орудиям, что из-за гребней холмов по стене работали, тоже прошлись. А потом ещё и вылазку прикрывали.

— Вылазку?!

— Да. За время боя с изнанки подошёл сводный гвардейский полк, шесть батальонов, да притащили с собой две батареи полковых пушек. Генерал дал им час на отдых на Изнанке, а потом устроил контратаку. Мы с груздевцами расчистили площадку перед воротами, потом они просто перенесли огонь по плану, а мы попробовали изобразить что-то типа огневого вала. Под прикрытием всей этой пальбы открыли ворота, в них вышла наша мотопехота, за ней — гвардейцы выкатили все двенадцать пушек и шарахнули сперва картечью, а потом шрапнелью в обе стороны от ворот, во фланг атакующим. И попытались в штыки ударить, но противник боя не принял. Тогда они на руках катили пушки полтора километра, стреляя с коротких остановок, под прикрытием бегущей рядом гвардейской пехоты. И это после многодневного изнуряющего марша по Изнанке! Мотивация у гвардейцев оказалась на высшем уровне, как и подготовка, на удивление. Даже пропало желание обзывать «столичными питейными войсками».

Естественно, после этого в рассказе случился перерыв. Выпили отдельно за боевое братство, потом — за гвардию, в которую батарейцы теперь входили совершенно официально, потом — за Государя Императора, как шефа всей гвардии, ну, и за Анну Петровну, как нашего персонального шефа. Предложение выпить за Анну Петровну компот, поскольку она ещё несовершеннолетняя, отвергли почти единогласно. Пока закусили, пока обсудили какие-то внезапно возникшие темы — к рассказу об осаде удалось вернуть офицеров только минут через пятнадцать-двадцать.

— В общем, штурм на этом закончился. Эффектно закончился. Весь следующий день обе стороны зализывали раны, а мы ещё и боекомплект пополняли. После всех стрельб, включая весьма расточительный засев всех возможных позиций противника, с боеприпасами опять всё стало грустно. На батарее остались всё те же двадцать «зажигалок», двести тридцать фугасных мин и сорок семь осколочных. У Груздева в дивизионе сто пятьдесят мин на ствол из прежнего богатства. Богаче всех оказались прибывшие гвардейцы, но им по всем законам, богами и уставами писаным, сутки отдыха полагались. Их участие в бою с марша вполне тянуло на подвиг, после которого они попадали с ног, едва вернувшись под защиту стен.

— Потом ещё сутки ждали большой караван, в котором и наши грузовики должны были прийти, поскольку до их прибытия ни атаковать, ни обороняться было нечем. Нет, можно было попытаться взять противника «на арапа», но а вдруг бы не получилось? И что тогда? Разгром?

— Но мы не просто так сидели, а с Груздевым и его офицерами отрабатывали совместную постановку огневого вала, что потом пригодилось. Ну, а затем сидение прекратилось, и началась гонка через степь и полупустыню: противник пытался оторваться, мы — догнать и повиснуть на плечах. Наши подвижные силы старались догнать и стреножить, их кавалерия — выставляла засады в надежде подловить передовые подразделения. Заслоны, которые пытались нас задержать, а мы, в свою очередь, старались сбить их сходу. Тут, кстати, «Кроны» с фугасными снарядами очень хорошо себя показали, просто замечательно. Ну, как они «разбирают» всякого рода баррикады мы ещё на учениях видели, остальные были в восторге, особенно от работы двух-трёх магазинных стволов по одной цели.

— Мы уже отработали полностью автоматический вариант. Правда, питание всё ещё из магазина, но увеличенного до восьми снарядов.

— То есть — полностью автоматический? Она может очередями стрелять?!

— Да, техническая скорострельность сто двадцать выстрелов в минуту, практическая, разумеется, ниже.

— Уже почти перестали удивляться. Даже если вы, Юрий Викентьевич, скажете, что доработали нашу самоходку до способности плавать и стрелять очередями — удивимся, но не сильно.

Посмеялись, выпили за прогресс, Вишенков ушёл проверять ход погрузки.