Чтение онлайн

Сегодня, как говорится, только слепой или ангажированный наблюдатель отказывается признать, что проводившаяся в постсоветский период экономическая политика завела нашу страну в тупик. По показателям технического уровня и эффективности производства, человеческого потенциала и качества жизни населения Россия опустилась ниже среднемирового уровня, соседствуя в рейтингах с государствами третьего мира. За это время сохранивший социалистическую идеологию и планирование Китай занял место СССР в качестве основы нового мира с прогрессивной системой управления, обеспечивающей его опережающее социально-экономическое развитие.

Сочетая преимущества стратегического планирования в целях повышения народного благосостояния с механизмами рыночной конкуренции, государственной собственности на объекты инфраструктуры с частным предпринимательством и регулируя его в интересах общества, Компартия КНР создала принципиально новую систему производственных отношений, соответствующих требованиям развития современных производительных сил. Прогрессивность этой системы проявляется в высоких темпах роста производства и уровня жизни населения, по которым КНР лидирует уже три десятилетия с 3-кратным отрывом по отношению к капиталистическим странам. Внедряя аналогичные институты управления экономикой, вслед за КНР выходят в лидеры по темпам социально-экономического развития страны Индокитая, Индия, Эфиопия. Еще до китайского экономического чуда элементы такой системы управления с неизменным успехом применяли новые индустриальные страны Азии, послевоенные Япония и Западная Европа.

Фактически все эти государства добились успеха благодаря сочетанию социалистических принципов подчинения хозяйственной деятельности интересам общества на базе планирования социально-экономического развития с предпринимательской инициативой на основе частного капитала и консолидацией национальных интересов на принципах солидарности разных социальных групп в достижении целей роста производства и общественного благосостояния. Соединение лучших, с точки зрения обеспечения развития производительных сил, качеств социализма, капитализма и патриотизма в анализируемом социально-экономическом устройстве позволило назвать его интегральным строем, чье появление еще полстолетия назад предвидел П. Сорокин и сторонники теории конвергенции [4] . Распространение этой системы институтов, обеспечивающих расширенное воспроизводство КНР и других стран с социалистической рыночной экономикой, за пределы национальных систем на международный уровень формирует новый мирохозяйственный уклад, который определяет будущее мировой экономической системы.

От нынешнего характеризующегося идеологией либеральной глобализации в интересах крупного капитала и доминированием американоцентричных транснациональных корпораций новый мирохозяйственный уклад отличает следование принципам взаимной заинтересованности, добровольности и выгодности международного сотрудничества с уважением национальных интересов и признанием суверенных прав государств на любые ограничения внешнеэкономической деятельности. Не взламывание границ и уничтожение государственных институтов ради свободного движения капиталов, товаров, услуг и людей, а сочетание национальных интересов сотрудничающих стран на основе совместных взаимовыгодных инвестиций с опорой на поддержку государственных институтов развития становится путеводной нитью организации новой системы мирохозяйственных связей. Она строится, пользуясь терминологией Перкинса [5] , не экономическими убийцами, представляющими интересы крупного транснационального капитала в колонизации периферийных стран, а специалистами в области планирования сложных сетей созидательного взаимодействия с целью достижения синергетического эффекта в сочетании национальных конкурентных преимуществ при реализации совместных инвестиционных проектов. Вот почему, пользуясь определением П. Сорокина, мы назвали этот новый мирохозяйственный уклад интегральным.

Смена технологических и мирохозяйственных укладов – болезненный процесс, сопровождающийся структурным кризисом, экономической депрессией, обострением военно-политической напряженности. Властно-хозяйственные отношения, сложившиеся в ходе предыдущего цикла эволюции мировой экономики, защищаются заинтересованными в их продолжении элитами и обслуживающими их институтами любыми средствами, вплоть до мировых войн. Но победителем в этих войнах всегда оказывался новый лидер, носитель более эффективной системы производственных отношений, институты которых затем копировались другими странами, распространяясь в мире и формируя новый мирохозяйственный уклад.

Так, в прошлом веке Великобритания, стремясь сохранить свое лидерство, организовала две мировых войны между наиболее опасными для себя конкурентами, но так и не смогла удержать свою колониальную систему, эксплуатируемую в настоящее время американскими ТНК. Сегодня уже США организовывают мировую гибридную войну, чтобы сохранить контроль над своей периферией. Но ее главным результатом становится стратегический союз России с Китаем и усиление последнего в качестве лидера нового мирохозяйственного и, со временем, технологического уклада. Сумеет ли этот союз нейтрализовать американскую агрессию и предотвратить новую мировую войну? Во многом это зависит от того, сможет ли Россия вывести свою экономику из колониальной зависимости от США и их союзников по НАТО.

В соответствии с объективными закономерностями долгосрочного экономического развития мир переходит к новым технологическому и мирохозяйственному укладам. Одновременно совершается технологическая революция и смена системы институтов, определяющих воспроизводство национальных и мировой экономик. Наша страна оказалась после распада СССР на «периферии» американоцентричной системы воспроизводства капитала, подчинившей своим интересам эволюцию российской экономики. В книге подробно описывается механизм этого подчинения, повлекший деградацию и сырьевую специализацию, распад некогда передового народнохозяйственного комплекса на отдельные сегменты, обслуживающие внешние интересы. Из российской экономики сделали дойную корову американоцентричной финансовой системы, ежегодно выкачивая посредством цепочек неэквивалентного трансграничного обмена около сотни миллиардов долларов капитала.

Заблудившись в сетях собственных иллюзий после краха СССР и распада построенной им мировой системы социализма, наши обществоведы, вслед за западными коллегами, стали оперировать невнятными и познавательно беспомощными понятиями постиндустриального общества, постмодерна, постхристианства, посткоммунизма и даже постгуманизма, отказавшись как от диалектической логики, так и от исторического материализма. Запутав себя и читателя наукообразными рассуждениями, они так и не смогли предложить сколько-нибудь понятную теорию социально-экономического развития взамен выброшенного на свалку истории общественной мысли научного коммунизма.

Между тем, спустя четверть века после антисоциалистического погрома на постсоветском пространстве, пыль улеглась и картина прояснилась. Возврат к ключевым понятиям производительных сил, производственных отношений и факторов производства, анализ объективных данных об эффективности различных моделей перехода к рыночной экономике позволяют восстановить понимание логики социально-экономического развития в новой научной парадигме. В отличие от марксистской и неоклассической парадигм, она основана не на догмах, а на объективных закономерностях экономической эволюции. Исходя из них, в книге дается ответ на простой вопрос: куда мы попали? Совершили ли мы скачок в будущее, выйдя, как об этом любили говорить в 90-е годы, из социалистического тупика? Или, наоборот, провалились в прошлое, оказавшись в тупике отживших производственных отношений? Ученые, занимающиеся «длинными» циклами в развитии человечества, отмечают переходный характер современной эпохи, сочетающей в себе смену циклов различной периодичности вплоть до цивилизационных тысячелетней длительности [6] . Особую сложность представляет изучение закономерностей взаимодействия этих циклов, включая смену технологических и мирохозяйственных укладов, которыми обусловлен нынешний глобальный экономический кризис.

Происходящая в настоящее время смена технологических укладов порождает структурный кризис экономики ведущих стран мира, связанный с исчерпанием возможностей роста существующего технологического уклада и формированием технологических траекторий роста нового. В этот период «родов» нового технологического уклада вперед вырываются страны, сумевшие ранее других сконцентрировать ресурсы в освоении ключевых производств нового технологического уклада, в то время как прежние лидеры страдают от обесценения капитала, вложенного в переставшие расти производства прежнего технологического уклада. Именно таким образом совершалось экономическое чудо в послевоенных Японии и Западной Европе, происходил прорыв в число мировых лидеров США и России. Сейчас аналогичным образом совершают рывок Китай и Индия.

Хотя процесс смены технологических укладов достаточной хорошо изучен и происходит уже шестой раз, в том числе – второй раз на памяти нынешнего поколения руководителей, мало кто из них разобрался в логике этого переходного процесса. Продолжение инвестиций в расширение бесперспективных производств уходящего технологического уклада и проволочка с наращиванием инвестиций в производства нового технологического уклада – типичные для развитых стран ошибки, усугубляющие структурный кризис, в том числе и в России.