Чтение онлайн

— Она. Черненькая такая, зеленоглазая и носатая, — дополнила Эмилия.

Мачеха рыжая, а тут замешан иной персонаж.

И все же этот факт обратил на себя внимание даже больше, чем я хотела бы.

— Скажите, а вы ее семью видели? — спросила с осторожностью.

— Нет, но Невена говорила, что у нее есть дочь-красавица, вот та большая любительница танцев. Про мужа не упоминала, кольца обручального на пальце я тоже не заметила, а перстни были.

Иржина, дочь мачехи, обожала приемы и гулянки, этого у нее не отнять. Все остальное не совпало.

— А как имя этой дочери, вдруг она мне знакома? — поинтересовалась я.

— Невена не называла, да и времени столько у нас не было.

Даже не знаю, хотелось бы мне, чтобы опасной особой оказалась мачеха, или нет, но в одном я была уверена: жена отца способна на всякое.

Выходило, что это не она.

Ясна Синицына

Наш разговор был прерван появлением слуги, после чего альфа вышел. Перед тем как уйти, он сказал ничего важного без него не решать, только дракон обещать не стал. Волкам это не понравилось, я же вполне поняла инквизитора. Если о каждом чихе докладывать, то виновного не найдешь.

В результате остались только мы с Дамиром и Эмилия с Драганом.

— Хотите прогуляться? — произнесла женщина. — У меня есть неплохой сад, предлагаю его посмотреть.

— С удовольствием, — согласилась я.

— Я его видел, — заявил Драган, и мне это показалось подозрительным.

Вервольф двинулся к выходу, но тут подал голос инквизитор.

— В другой раз, Эмилия, а пока у меня к вашему сыну несколько вопросов, — заявил дракон.

Парню не оставалось ничего, как подождать хитрого гостя.

— Сбежали, — хихикнула волчица.

— Сильный пол, — согласилась я и предложила оборотнице помочь с коляской.

— Не стоит, — отмахнулась она. — Я и сама способна крутить эти колеса, мы же не на соревновании. Тихомир только против, даже приставил служанку. А у меня сейчас энергии — хоть вставай и беги.

— Бежать рано, но через месяц сможете. К слову, Эмилия, а вы оборачиваетесь?

— Не выходит, — пожала она плечами.

— Значит, завтра после лечения попробуем, — заявила я.

Мое предложение не вызвало у женщины энтузиазма, поэтому я поспешила сменить тему. Сама же подумала о проклятье, которое наверняка способствовало потере оборота. Только зря Эмилия отказалась, вдруг это он — тот самый случай, когда кажущееся неисправимым меняется.

Погода не подвела, а сад, в который так зазывала оборотница, оказался действительно неплохим. Фигурно подстриженные кустики, засаженные яркими цветами клумбы — Эмилия знала толк в красоте, а альфа не жалел денег для жены.

— А вон и садовник, — произнесла оборотница и взглядом указала на согнувшегося над нивяником волка. — Сейчас узнаю, заказал ли он семена аконита, а то в прошлый раз доставку отменили.

— Пойду прогуляюсь, — сообщила Эмилии.

Я двинулась по направлению к молодым березкам, растущим у забора. Восстановление настойкой хорошо, а помощь деревьев не помешает. Там же я приметила скамеечку, что было вообще отличным делом. Жаль, что шляпки никакой не прихватила — самое время прикорнуть и расслабиться.

Села, разулась, вытянула ноги, а потом почувствовала едва различимые шаги. О том, что незнакомец остановился где-то за спиной, меня предупредили заволновавшиеся травы, хотя погода стояла безветренная. Березка тоже задергала листочками, стремясь привлечь внимание доступным способом.

— Ведьма, верни мне меня нормального, — хрипло потребовал мужской голос. — У меня еще детей нет, мне размножаться надо!

Оборотень говорил приглушенно, явно опасаясь, что нас услышит кто-то еще.

— Шелуху убрал, деревце полил? — поинтересовалась я не оборачиваясь.

— Когда бы я успел?! — Свое недовольство оборотень пытался скрыть, но у него не получалось.

Я улыбнулась и подняла лицо к солнцу.

— Сегодня отличный день, — произнесла совершенно искренне.

Эмилия избавлена от проклятья, дракон не оставил меня тут одну, а грубиян на своей шкуре почувствовал силу ведьминского пожелания -- разве это не замечательно?

И тут за спиной послышался треск, после чего гневное сопение раздалось над ухом.

Оборотень собирался схватить меня за горло, однако березовая ветка стеганула его по рукам, а потом по лбу. С интересом я наблюдала, как удлинившиеся крючковатые пальцы обзаводятся шерстью и когтями, но при этом пыталась казаться невозмутимой. Одно не понравилось — конечность мужчины сильно воняла псиной, из-за чего я чихнула и скривилась.

Фу!

— Слушай, ведьма, я ведь не шучу! — проскрежетал вервольф.

Мою реакцию на его запах волк посчитал за оскорбление.

— А разве мне было весело, когда ты пришел ко мне и повел себя как поросенок?

Шутки закончились. У волка явно проблемы с совестью и самооценкой. Другой бы прислушался, а этот попер напролом, не разбирая, хорошо ли окружению, или плохо. Похоже, что воспитанием волка никто не занимался. Возможно, что для местных поручений он хорош, но не больше. Общаться не умеет, ведет себя по-хамски.

— Я, волк из рода Корец, а ты, ведьма, назвала меня свиньей?! — заорал наглец.

Начался оборот, который волк делал медленно исключительно для моего устрашения. Тело мужчины и конечности принялись деформироваться, принимая звериные формы, только гораздо крупнее. Не знаю, чем именно гордился вервольф, но меня он не впечатлил. Видела я этих хвостатых, но они точно выглядели внушительнее.

Природа снова решила за меня заступиться. Береза огрела волка по макушке, но он отмахнулся от деревца, сломав нежную ветку с молодыми листочками.

Это вывело меня из себя. Я подскочила, сжала кулаки и уставилась на стоявшего в шаге от меня придурка. Из-за оборота пуговицы на рубашке грубияна отлетели, а сама ткань треснула. Штаны затрещали, но их свободный покрой спас вещь.

— Как ты мог тронуть такую красоту? Уродливый и никчемный , скорбный умом и не умеющий вести себя в обществе?! Да тебе только в цирке выступать и скалиться на всех из-за решетки, — взвилась я.

— Я в цирке?! — взревел оборотень.

Травы заволновались, абсолютно все листочки задрожали, пение птиц оборвалось, а по макушкам деревьев пробежал недовольный ветерок. Природа вместе со мной приготовилась мстить непробиваемому недоумку, которого жизнь ничему не учит. Тому, кто способен только разрушать и не ценить прекрасное.