Чтение онлайн

А потом, наскоро ополоснув рожу в туалете роддома, рвать в универ, потому что Васильич бдит.

Хорошо, что первой и второй парами была экономика. Смог нормально поспать, уронив тяжеленную голову на парту.

И вот теперь тупо хлопаю ресницами на препода и на веселые рожи однокурсников. Сука, прям как в школе.

Как там пели в моем детстве прикольные такие девчонки в гольфиках и бантиках? «Школа, школа, я скучаю»?

Так вот.

Нихера не скучаю.

Виновато горблюсь перед преподом, не особо обиженным, кстати, ироничным стариком, что-то бормочу про то, что такое больше никогда, просто форс-мажор, ночь не спал…

— Я понимаю, молодой человек, в вашем возрасте сон — непростительное расточительство времени, — миролюбиво отвечает препод, — но впредь надеюсь, что на моих занятиях это не отразится, а то буду вынужден требовать отработку…

— Да-да, конечно.

Сажусь обратно, тру лицо руками, пытаясь прийти в себя.

Лишний час сна взбодрил, теперь надо добраться до туалета, умыться, а потом до столовки — пожрать и попить. Обязательно попить!

А там уже искать двух фигурантов, и, если получится, то и третьего до кучи. И додавливать.

Прямое распоряжение Васильича, чтоб не растанцовывался, а давил.

Нехило ему, как я понимаю, хвост прищемили наверху. Он редко так злобно разговаривает.

Пара завершается, я, не обращая внимания на направляющегося ко мне Олежу, топаю по утвержденному заранее маршруту. Туалет-столовая.

А потом — все остальное.

И вот надо же, бляха муха, такому произойти, что в промежутке между двумя пунктами я встречаю тех, кто третьим пунктом идет!

Фарид с Гошиком тормозят меня неподалеку от туалета.

— Эй, привет, брат!

Фарид по-свойски сует руку для приветствия, усмехаюсь, отвечаю. Брат, значит, уже… Прогресс…

— Ты чего такой помятый?

— Ночь не спал.

Парни понимающе кивают, явно считая, что не спал я по определенным причинам. Ну, собственно, мне похер. Прикольно, что даже мой заебанный вид на имидж плохого парня играет.

— Сегодня катаемся, ты с нами?

— Где?

— За Чеботарева, там всегда тусовка. Возле набережной.

— Байки?

— И байки тоже.

Киваю.

Прикидываю возможные варианты. Ребятки явно не погонять зовут. Верней, не только погонять…

— Макс… — они переглядываются, потом начинает Гошик, до этого просто тупо лыбившийся рядом, — ты говорил, что у тебя… Ну…

— Ага.

— О, круто! Крас тоже будет, заценит!

— А зачем мне Крас?

— Ну… Там давай?

Ну окееей…

Прощаемся, иду дальше.

Значит, информацию запомнили, передали Красу. И тому интересно, чего это у меня есть. Наверняка по своим пробил, а они меня не знают. Темная лошадка я. Гонка — это, конечно, интересно, но в таких тусовках главное — толпа народу и плохая видимость. Могут просто заточкой в бок обрадовать и дальше пойти. И концов не найдет никто.

В случае, если захотят устранить конкурента, именно так и сделают. Но что-то мне с трудом верится, что эти рафинированные лошаки способны на такое. Люди, которые могут вогнать заточку, не будут развлекаться, царапая чужой байк.

А значит, скорее всего, разведка, знакомство, переговоры.

Ну и отлично.

Главное, нацепить ту херню, что мне Васильич выдал.

Иду дальше и опа!

Кого я встречаю на своем пути?

Светочку-конфеточку! Она решительно трогает меня за локоть, говорит «Привет»… А я стою, дурак — дураком, и думаю, это у меня глюк такой от недосыпа?

Потом вспоминаю, что рожа моя вообще не блещет красотой сегодня, удивительно, как это на стоянке голуби не срались на подлете, и выхлоп тоже тот еще. Потому что курил много, зубы не чистил…

А нахера мне чищеные зубы?

Целовать, что ли, Светочку собираюсь?

Сжимаю губы злобно, понимая, что опять мысли мои рядом с ней хер знает куда улетают, и усмехаюсь, спецом нахально показательно трахая ее взглядом.

Пусть по роже мне засветит в третий раз и дальше топает. Принцесса фсбшная.

Но она только ярче вспыхивает под моим взглядом, прикусывает сочную губу.

— Я бы хотела… В целом, я думаю, что мы не с того начали, Макс…

Вокруг нас ходят люди, толпы просто, косятся, а я охереваю. Это чего сейчас происходит? Это Светочка пытается извиниться? Мне, так-то, надо бы извиняться. Я ее целовал и пальцы в нее совал. Но извиняется она. Чего-то в мире не так идет…

— Это ты про то, как на моих пальцах стонала? — перебиваю ее нахально, опять оглядываю тягуче и жадно, — по-моему, как раз с того. Правильно начали.

Она оскорбленно замолкает, смотрит на меня, словно не веря в то, что сейчас услышала.

Я тоже не верю.

Но так надо.

Именно так.

— Хочешь повторить? — добиваю ее.

У нее дергается рука, съездить мне по роже, но ничего подобного не происходит.

Я стою, не выходя из образа мерзкого придурка, смотрю.

— Знаешь… — Она справляется с собой, разглядывает задумчиво, как на экспонат в музее. Холодный такой взгляд, аж мороз продирает. — Знаешь… Я хотела просто поблагодарить тебя за то, что тогда, зимой, ночью… Что спас. Мы как-то не с того начали, не знаю, что на меня нашло, но я подумала, что ты… Нормальный. Возможно. Зря я так подумала.

Светочка разворачивается и уходит.

Я смотрю на покачивающиеся бедра, обтянутые тугими джинсиками, на рыжую копну волос.

И вот ведь как получается: все правильно сделал, а на душе херово.

Хмыкаю, по привычке подмигиваю пялящимся на меня первокурсницам, иду дальше в столовую, проглатывая горький осадок от разговора. И от глаз зеленых Светочкиных, ставших на мгновение неверяще-обиженными.

Все правильно сделал. Все правильно.

На Чеботарева я за все время пребывания в этом городе не доезжал. Наверно, потому, что сезон начинается в апреле-мае, а я, как бы, сильно занят был эти месяца. И летом тоже. Не до гонок золотой и не золотой молодежи, короче.

Но в других городах, да даже и в моем родном, приходилось бывать на таких мероприятиях. И на самом деле, ничего не меняется. Только география.

Здесь, например, молодежь полюбила развлекаться ревом моторов прямо у набережной реки. Длинной такой, ровной. Днем тут лазили отдыхающие, спускались вниз к пляжу, бегали дети. И проезд был закрыт.