Чтение онлайн

Да еще и Светочку-конфеточку подставлять… Мозги надо срочно возвращать на место, выстраивать хоть какую-то, мало-мальскую стратегию.

А то на волне послесексового кайфа легко планы наполеоновские строятся, а стоит чуть подумать… И все ой, как непросто.

Звонок с незнакомого номера застает меня уже на крыльце, как раз на моменте размышлений о том, как буду от Васильича отбояриваться. И даже не столько от Васильича, сколько от его намерений использовать меня в качестве засланного казачка еще пару лет.

С учетом того, что сначала-то меня это все более чем устраивало.

А вот теперь, после Светочки, вообще не хочется. Хочется чего-то менее негласного. Ну фиг с ним, побегаю на низах в МВД, но гласником! Чтоб хотя бы моя женщина знала, что я не чмо последнее!

— Макс, это Крас, — гундосит трубка, — я не могу в ближайшее время, сотряс у меня.

— Ай-ай… Какая неприятность, — усмехаюсь я, — чего ж ты так неаккуратно…

Трубка пару секунд с ненавистью молчит, но затем Крас, видно, решает, не лезть в бутылку и продолжает:

— Но у меня есть предложение, оно точно заинтересует.

Я молчу, жду развития событий.

— Короче… Есть новый товар, он вообще еще не поступал… Очень клевый. Сам пробовал!

— А мне какой с этого толк, Крас? — удивляюсь я, — мне надо не оценку нового, а расклад по старому. И твое личное участие, потому что по телефону такие вещи не обсуждают.

— Так это плюс же вам! Новье, которого нигде нет, отлично пойдет в клубах! — горячится Крас, — я готовлю пока все по старому, не думай, у меня все прозрачно! А это… Это просто мой, типа, подарок!

— Мне похрен, Крас, я передам кому надо и все.

— Так ты сразу и образец возьми. Его тебе Гошик передаст.

— Нахрена мне?

— Ну, заценишь, что не туфта.

— Крас, ты меня с кем-то путаешь, я дерьмо не трогаю.

— Тогда передашь тому, кто заценит… Ну Макс, — голос Краса становится еще более гундосым, умоляющим, — я пока не могу сам, а вы же ждать не будете… Это, типа, жест доброй воли. Чтоб сотрудничество нормально пошло…

— Ладно, давай. Но если дерьмо, сам понимаешь…

— Не-не! Высший сорт!

Я отрубаю связь, стою, прикидывая, звонить ли Васильичу, или вечером просто в отчете все указать.

По идее, ситуация нештатная, а с другой стороны… Ну чего мне по каждому пуку с ним связываться? Смешно же.

Старик и так меня щенком обзывает все время…

Короче говоря, пока прикидываю хрен к носу, кончается первая половина пары, и я топаю обратно в универ. Делать видимость, что учусь.

Гошик ловит меня после пары в коридоре, передает маленький сверточек, который я спокойно убираю в боковой карман карго.

И иду на пару, опять.

Пока сижу, слушая заумную юридическую хрень, думаю, какого, спрашивается, хера я вообще тут делаю?

Надо быстро к Васильичу с новой информацией… Но, с другой стороны, вдруг за мной посматривают?

Будет неправильно, если свалю сразу после передачи дерьма…

Но начальству надо все же позвонить. Пусть лучше Васильич меня в очередной раз щенком назовет, чем выяснится, что я неправильно сделал.

Вот пара закончится, и…

Когда в коридоре, на глазах у всей универской тусни, ко мне подходят люди в штатском, показывают корочки и предлагают пройти с ними, я даже в первую секунду не понимаю ничего.

И никуда не иду.

Стою, как дурак, охреневая от ситуации.

Правда, когда один из них, профессионально обшмонав меня, достает пакетик, что передал мне Гошик, все становится ясно.

Прямо вот кристально.

Я не отвечаю ни на один вопрос, позволяю себя задержать, жду, пока поставят подписи понятые и завершатся все нужные процедуры.

Вокруг нас собирается толпа.

Но мне это не интересно совершенно. У них у всех одинаковые лица.

Кроме одного.

Рыжулька смотрит на меня с таким выражением на лице, что становится больно.

Я просто и прямо отвечаю на ее немой вопрос, едва заметно качая головой, чтоб не вздумала лезть.

Она и не подходит.

Стоит, смотрит, губу закусывает.

А затем разворачивается и уходит.

А мне больно.

Не выйдет у нас сегодня вечером свидания, да, Светик-семисветик?

Не судьба все же.

— Не, вот твари, а? — Сеня осторожно трогает двумя пальцами челюсть, морщится, — и, самое главное, нихера не докажешь! Сам упал, сам ударился… И свидетелей вагон! Суки!

Я не реагирую, сижу себе спокойно на шконке, ковыряюсь в ногтях. Ну а чем еще заниматься в камере? Не с соседями же разговаривать?

Держать язык за зубами, не отсвечивать и не поворачиваться спиной меня еще в восемнадцать лет научили. В СИЗО, где суда ждал.

— Ты бы, браток, не кричал, — с соседней шконки раздается пропитый голос соседа по камере, — заебал. И так башка трещит.

Я отвлекаюсь от ногтей, удивленно смотрю на неопрятную кучу дерьма, которая неожиданно оказалась говорящей.

— Да пошел ты!

Сеня, здоровенный нервный чувак со сбитыми костяшками, подпрыгивает и прется к мужику. Видно, не до конца навоевался с ментами и хочет теперь отыграться на беззащитном пьянице.

Мне похер, я опять утыкаюсь в ногти.

Соседи разбираются, шумно и матерно, а я в очередной раз прокручиваю в голове события последних полусуток.

И вот очень мне интересно, учитывая, что никто меня спасать не кинулся, сколько еще тут просижу?

Сука Васильич! Неужели меня кинул?

Но это как-то тупо, учитывая, сколько сил и бабла в меня вложено…

Однако же факты — такая вещь…

Уже одно то, что меня за это время даже на допрос не вызвали, о многом говорит. И что привезли не просто в отделение, а в центр…

Неужели, слили? Но за что? Нет, понятное дело, я лоханулся. Неправильно себя повел, не предупредил Васильича о предложении Краса, не получил ценных указаний. И подставился по полной.

Теперь хер его знает, что делать.

То, что Крас меня сдал своей крыше, которая, судя по почерку, очень даже имеется и очень даже официальная, ежу понятно.