Чтение онлайн

Здесь нужен человек умный, а не просто сильный и жесткий. Хорошо бы сделать так, чтобы Север оказался на месте... Ханторек недовольно поморщился. Правда, он не враждовал с этим сильным и умным воином, но не любил его. Впрочем, все это не важно. Дело они делают одно, и если он, Ханторек, сообщит матери-настоятельнице о своем желании, значит, Север сделает все, что ему прикажут!

Посланник заметно повеселел. Мысли его вновь вернулись к рыжеволосой красавице, Он задумался о том, что, когда они окажутся вместе (в этом он уже ничуть не сомневался), вдвоем они горы свернут! Девушка знает себе цену и помимо прочих достоинств еще и умна. Он вспомнил ее рассуждения насчет устройства мира. Странная, доморощенная, но тем не менее не лишенная здравого смысла теория. Но самое главное, что Ханторек понял из рассуждений девушки,— она явно честолюбива. Ей, видите ли, тесно в рамках существующего общества, и она решила поставить себя выше него! Одно это стоило многого. По крайней мере, его письмо матери Разаре с просьбой о помощи будет оправданно. Он не сомневался, что, познакомившись с девушкой, настоятельница поймет его.

Саиб не мог знать, о чем они говорили, и поэтому Соня удивленно посмотрела на толстяка: чего это он так всполошился из-за гиперборейских монет?

— Я знаю смотрителя храма Белой Волчицы в Шадизаре,— сообщил духанщик.— Не лично, конечно. По разговорам. Так вот, в разное время он нанимал людей. Никто, правда, не знает, зачем, но только все они пропали.

— Как это пропали?

— А вот так. Уехали из Шадизара и не вернулись,— прошептал он, вытаращив глаза.— А люди-то были из лучших! Темная история, одним словом.

— Что верно, то верно,— задумчиво кивнула Соня.— Впрочем, я и сама знала, что дело тут нечисто, но все равно — спасибо.

— Ну о чем ты говоришь! — воскликнул Саиб и вновь широко улыбнулся.

Оставшись в одиночестве, Соня задумалась. Впервые услышав от Ханторека о кинжале, она поняла: что что-то здесь не так, но что? Чем больше она размышляла над этим, тем меньше нравилась ей вся затея, однако даже мысли о том, чтобы отказаться от дела, у девушки не возникло.

Сознание грозящей ей опасности не отпугивало ее, а наоборот, привлекало, заставляя действовать. Собственно, и ремеслом своим она давно уже занималась не ради денег, а чтобы вновь и вновь испытывать острые ощущения, зачастую отклоняя даже выгодные заказы только из-за того, что они оказывались слишком простыми для нее. В новом деле Соню смущало лишь одно: она не понимала его сути.

Девушка порылась в сумке, достала чехол, распустила завязку и вытряхнула кинжал на стол, затем налила себе вина и вынула серповидный клинок из ножен. Клинок Тьмы... Ритуальный кинжал. Она сжала рукоять в ладони и сделала несколько отработанных движений. Удар получался скользящим, как у любого восточного оружия, как у ее меча, когда кривизну клинка тщательно выверяют по длине руки будущего владельца. Если все рассчитано верно, то клинок не перерубает, а как бы врезается в плоть, и силы требуется значительно меньше, чем при ударе, скажем, аквилонским прямым мечом. Клинок Тьмы в этом смысле казался созданным специально для нее.

Соня вновь уселась в кресло и, взяв бокал, вдруг почувствовала жажду: в комнате стало душно. Она отворила окно и, глядя на темную воду канала, выпила вино. И что все это дает? Ощущение того, что она ввязалась в серьезную историю? Но это ясно и так.

Соня откинулась в кресле и попыталась сосредоточиться. Отец Пайр... Какая у него цель? Несомненно, та, о которой он сказал. Получить кинжал. Зачем? Это другой вопрос. Но Соня отчего-то верила, что он не солгал, когда говорил о своем желании пресечь исходящее от кинжала зло. Она знала, что митрианство постепенно утрачивает свои позиции, но понимала и то, что среди его приверженцев есть люди, которые не будут мириться с этим. Похоже, старый аквилонец именно из таких. С его стороны она не боялась обмана, ибо хорошо разбиралась в людях и чувствовала фальшь. Отец Пайр был искренен, чего нельзя сказать о Хантореке. Этот явно что-то недоговаривал, вот только что?

Она долго размышляла, тщательно взвешивая все «за» и «против», и в конце концов твердо решила: когда в ее руках окажется не эта подделка, а настоящий клинок, она отправится с ним в Ианту. Ханторека с его бегающими глазками видеть ей больше не хотелось.

На маленьком круглом столике у окна стояла ажурная золотая клетка трех локтей в высоту. В клетке сидела... ворона. Она могла бы показаться чучелом, если бы изредка не помаргивала и не поворачивала голову, словно прислушиваясь к чему-то, но кроме нее в комнате находился только человек, и он молчал.

Человек нетерпеливо ходил из угла в угол, будто чего-то ждал и мучился от вынужденного безделья. Солнце врывалось в распахнутое настежь окно, и ярко освещенный прямоугольник на полу медленно полз вдоль стены. Наконец человек остановился, потом шагнул к клетке, и ворона повернула к нему голову.

— Ты помнишь, о чем мы с тобой говорили? — спросил он так, словно разговаривал не с безмозглой птицей, а с человеком.

Однако ворона, взглянув на него, каркнула, явно отвечая на вопрос.

— На всякий случай повторю: ты должна проследить за людьми, с которыми я сейчас встречусь, и, если они попытаются скрыться, найти это место, а если нет, то предупредить мать Разару, когда они окажутся в дне пути от храма. Ты все поняла?

Ворона вновь отозвалась, подтверждая, что все поняла и готова действовать.

— Хорошо.— Ханторек открыл дверцу клетки.— Лети!

Когда утром Соня спустилась в общий зал, там уже сидели четверо ее будущих спутников.

— Как дела, мальчики? — весело прощебетала она, подойдя к столу.

Братья вместо ответа заулыбались, а Альво насмешливо спросил:

— Как спала богоподобная Соня?

— Спасибо, прекрасно,— ответила девушка, присаживаясь за стол.

Там и Сям тоже улыбнулись, а Сурхан оторвался от жаркого и смачно рыгнул.

— Фу! — Соня сморщилась и помахала рукой перед лицом.— Пахнешь ты и в самом деле отвратительно!

— Зато чувствую себя прекрасно,—усмехнувшись, ответил туранец, и если бы Ханторек услышал его, он понял бы, что ошибался: великан не только не глуп, но и не лишен своеобразного чувства юмора.

Как раз в это время к духану подъехал Ханторек в сопровождении двух конных воинов. Остановившись у дверей и выпрыгнув из седла, посланник оглянулся, увидел на крыше противоположного дома ворону и шагнул в заведение.

Войдя, он сразу увидел вчерашнюю компанию, расположившуюся за угловым столиком слева от входа, а при взгляде на девушку его жестокое, не знавшее сострадания сердце забилось сильнее: сейчас, при свете дня, она показалась ему еще прекраснее.

Посмотрев на ненасытного туранца, который с аппетитом поглощал жаркое, Ханторек почувствовал голод, вспомнил, что даже не позавтракал, и поморщился. Он мог, конечно, перекусить и здесь, но не хотел. Подойдя к столу, он высокомерно кивнул:

— Я принес обещанный задаток.

Ханторек небрежно взмахнул рукой, и стоявший за его спиной слуга выложил на стол увесистые мешочки. Альво взял один и подбросил его на ладони, оценивая вес, а Сурхан попросту распустил тесьму и высыпал на стол кучку желтых кругляшей, среди которых оказались монеты разных стран. Братья, не проверяя, заткнули мешочки за пояс.

— Если вы готовы, не будем терять времени.

Никто не возражал, все вышли из духана и вскочили на коней.

— Я, пожалуй, провожу вас до ворот.