Чтение онлайн

Тартис вошел в хижину вслед за Иганом и сразу взглядом отыскал меня. Я рефлекторно прикрыла колени одеялом. Сама не знаю, почему. Тартис никогда не флиртовал со мной. Напротив, всякий раз, когда между нами был накал, хватался за рукоять меча. Так что мое смущение скорее было вызвано поступком Ранстора. Он как будто встряхнул меня и без слов сказал, что я хватаюсь за работенку, которая мне не по силам. А ведь я и правда не такая.

— Ты хотела со мной поговорить? — спросил Тартис, встав посреди хижины.

Ранстор смачно надкусил какой-то фрукт и с наслаждением промурчал.

— Не-а, — вмешался до того, как я открыла рот. — Я хотел. — Взмахнул ладонью, направив ее к печи, и будто по щелчку пальцев поджег дрова в ней.

Тартис, вздрогнув, отскочил назад, гремя доспехами.

— Нормальное такое огниво, да? — подмигнул мне и надкусил еще.

Главнокомандующий всей пятерней сжал рукоять меча на поясе и перевел взгляд на Ранстора.

— Значит, король Норлинг не ошибался насчет войска? — произнес с заметной паникой в голосе. Он явно не хотел знать, что его принц, которого до сих пор Тартис почитал и уважал, скрывал от своих солдат такую страшную и смертельно опасную тайну.

— По всей видимости, да, — прожевав и проглотив, спокойно ответил Ранстор. — В общем, как бы то ни было, сейчас я — ваше главное оружие против варваров. Хотите их одолеть? Значит, ты на правах временного главнокомандующего убедишь солдат, что я для них не опасен. Ты же заставишь их довериться мне.

— То есть снова передам командование войском вам, ваше магическое высочество? — Тартис сказал это с неприкрытым омерзением.

Я даже задумалась, на что же рассчитывала, решив предложить солдатам себя? Они готовы воротить нос от человека со способностью метать огонь, а у меня еще и уши кошачьи! Меня бы за версту к себе не подпустили.

Ранстор задумчиво обвел комнату взглядом, вздохнул и ответил:

— Ну да. — Опять надкусил фрукт.

Растерянный Иган лишь хмуро хлопал ресницами, глядя то на принца, то на меня. А я только слегка покачивала головой, давая ему понять, что вообще не в курсе его плана.

— Из-за вас мы попали на Синлар, — обвинительно заявил Тартис. — Вы подставили все войско, обманули, подвергли опасности. Вы лишили нас семей. Отняли у нас гордое звание привилегированного войска короля Норлинга. А теперь рассчитываете, что мы пойдем за вами?

— Можете не идти. — Ранстор бросил огрызок в корзину и обтер пальцы о тряпичную салфетку. — Меня варвары не убьют. Ее тоже, — кивнул на меня. — Их цель — вы. Хотите сдохнуть узниками, обвиненными в измене родине, ваше право. Только учти, Тартис, когда варвары захватят Синлар, они войдут в воды Озер Ахеса и первым делом высадятся в Северном Полесье. Они будут трахать твою сестру, а не мою. Пока она не сдохнет от побоев и разрывов.

Тартис озлобленно сжал челюсти и попытался вытянуть меч из ножен, но как бы жестко ни выразился Ранстор, он был прав.

— Можешь отвести меня обратно в камеру, — продолжил принц. — Сопротивляться не буду. Закуй в кандалы, в цепи. Запри клетку на тысячу замков. Приставь ко мне в охрану половину войска, оснастив их всем имеющимся у нас оружием. А можешь засунуть свою гордость в задницу, вспомнить о том, что там, по ту сторону моря, наши родные, смириться с тем, что вера в Шрайка сейчас — единственное, что может нас спасти, и довериться мне.

Отвернувшись, Тартис сжал кулаки и глухо прорычал. Он не хотел видеть, слышать, принимать участие в магии. Ненавидел себя за то, что Ранстор прав, но не смел кидаться на меня с обвинениями. Доказательств, что мое появление на острове как-то связано со сменой курса, у него не было.

— Я поговорю с ними, — сказал он, не оборачиваясь, и вышел, хлопнув дверью.

Иган внимательно посмотрел на принца и спросил:

— Что это было?

— Похоже, я только что не дал твоей кошечке пожертвовать собой…

Испытующего взгляда Игана я не выдержала. Переключила внимание на рассматривание своего попорченного в драке маникюра, но сосредоточиться на нем не удалось. На пятой секунде подняла лицо и пискнула:

— Извини.

— Какой волнительный момент, — усмехнулся Ранстор. Покрутившись у стола, взял нож, заткнул его за пояс штанов и отправился на выход. — Пойду займусь чем-нибудь полезным. На свободе.

Едва за ним захлопнулась дверь, как я подлетела к Игану и, взяв его за руки, затараторила:

— Пожалуйста, пойми меня. Шрайк загоняет меня в угол. Нащупал мое слабое место и давит. Еще немного — и я встану на сторону короля Норлинга, объявлю этому котобогу войну.

— Получается, Ранстор тебя выгородил? А если бы не он, согласилась бы переспать со всем войском?

В его голосе не было укора. Сплошное удивление с долей огорчения или даже разочарования.

Я стыдливо потупилась в пол, шагнула к Игану вплотную и лбом уперлась в его грудь.

— Согласилась бы, — призналась максимально честно. — Потому что не хочу твоей смерти. Но потом, в последний момент, когда оказалась бы наедине с Герардом, Харди или кем-то другим, с позором бы сбежала. Не могу я, как кошка в марте, каждому коту давать. Другая я.

Он вдруг засмеялся, погладил меня по голове и прижал к себе.

— Глупышка моя. Неужели думаешь, я довел бы того, чтобы ты осталась с ними наедине? Если потребуется, выдам свою магию, попаду под суд, но к тебе никого не подпущу. Кажется, я даже не могу смириться с тем, как на тебя смотрит Ранстор.

— А как он смотрит? — хлюпнула я носом. — С брезгливостью и насмешкой?

— В награду за очередную победу его величество закатывало для нас пир с танцовщицами и женщинами, не обремененными моралью. Солдаты веселились, пили, развлекались. В стороне всегда оставалось лишь несколько человек. У каждого из нас была своя причина не принимать этот широкий королевский жест. Воспитание, семьи, взгляды. Но реакция принца поражала меня больше всего. Он говорил, что веселье и женщины делают мужчину слабым, а он не хотел быть уязвимым.

Я взглянула Игану в глаза и нахмурилась:

— Он что, девственник? А-а-а… Эм-м-м… Вернее, был девственником? — уточнила, вспомнив свою прошлую жаркую ночку.

— Вряд ли. Он набивал шишки по юности. У него были фаворитки старше по возрасту. Опытные, страстные. Наверное, с ними он компенсировал отсутствие матери и раннюю потерю няни. А когда повзрослел и понял, каким собранным нужно быть в боях, отрекся от удовольствий. Как-то в бреду после очередного ранения у него развязался язык, и он проболтался, что если когда-нибудь его покорит женщина, то в нем угаснет воин. Любовь — тоже поле боя, говорил он. Порой более беспощадное.