Чтение онлайн

Он подмигнул Оуэну, тот стремглав выскочил на улицу и через несколько минут вернулся с огромной охапкой соломы.

— Дик, — жалобно попросила Эрика, — объясни, пожалуйста... Я ничего не понимаю.

Лицо рыцаря вновь приняло озабоченное выражение.

— Ты сама слышала, что говорил Оуэн: Дуглас проверяет в порту всех, кто кажется ему подозрительным. Нам надо провести тебя на корабль, так?

Девушка кивнула. С этим трудно было не согласиться.

— Сначала мы собирались спрятать тебя в мешок с чечевицей, но потом по вполне понятным причинам передумали. Оуэн сам видел, как Дуглас пропорол мечом несколько мешков, проверяя их.

Эрику передернуло.

— Оуэн, иди сюда, — позвал он. — Мы решили разыграть небольшое представление. Правда, придется тебе кое-что вытерпеть, но уж это дело такое...

Трое заговорщиков уселись в тесный кружок, Ричард наклонился к ним и принялся тихо излагать свой план.

Рабочее утро в эдинбургском порту, как обычно, началось рано. Еще до восхода солнца хмурые рыбаки стали стекаться к пристани, чтобы выйти в море на своих весельных лодках и фишботах [49] . По широкой причальной стенке важно прохаживались двое торговцев, зорко следивших за погрузкой своего товара, отправлявшегося во Фландрию. Бочонки с ворванью, толстые пласты кож, тяжелые мешки с шерстью сгружались работниками на деревянный настил, где их придирчиво осматривали суетливые приказчики. Матросы помогали с погрузкой либо терпеливо дожидались, когда груз будет уложен и можно будет взойти на корабль. Рядом с некоторыми из них суетились жены, провожавшие своих мужей в далекое плаванье, кое-где слышался плач. Все деловито сновали туда-сюда, каждый был занят своим делом.

Постепенно порт заполнялся разнообразным народом — матросами, пажами, слугами, рыцарями и их оруженосцами... Пожалуй, такого столпотворения порт Эдинбурга не видывал давно — еще со времен владычества англичан, когда грозный Эдуард Большеногий захватил Эдинбург. Сегодня отсюда на помощь своему традиционному союзнику — Франции отплывал большой шотлансдсшй отряд под предводительством графа Мара. Этот поход был его гордостью. Шотландские рыцари рвались взять реванш за Халидон-Хилл и Невилле-Кросс... [50]

Здесь же присутствовал и сам регент Шотландии — Уильям Дуглас. Грозный граф казался мрачнее тучи. Его вид полностью оправдывал прозвище «Черный рыцарь». Стоя особняком и не принимая никакого участия в приготовлениях к отъезду, он зорко наблюдал за портовой суетой. Время от времени к нему подбегал кто-то из его людей, и рыцарь внимательно выслушивал очередное сообщение. С каждой минутой его худое угрюмое лицо становилось все более злым.

Граф Мар, высокий седой старик с резким лицом, на котором выделялся крупный нос, подошел к нему и скрестил руки на груди. Дуглас неприязненно взглянул на него. За сегодняшнее утро этот надутый болван надоел ему хуже горькой редьки. Первым делом он выразил надежду, что регент примет участие в походе против англичан. Но, услышав вежливое «нет», переменил тон.

— Сэр Уильям, вы зря теряете время, — как бы между прочим заметил старый граф. — Ее здесь нет, этой вашей невесты.

Последнее слово он произнес так, словно хотел нанести рыцарю оскорбление. Весь тон старого аристократа ясно говорил о том, что присутствие регента на пристани ему неприятно, как и сам регент.

— Милейший Мар, мне и самому хотелось бы в это верить, — задушевно отвечал Черный рыцарь. — Но что-то подсказывает мне, что она здесь. Может, это святое чувство, называемое любовью? — Граф притворно вздохнул и резко сменил тему: — Кажется, молодой Ричард Далхаузи собирался плыть на вашем корабле во Францию? Что-то я его не вижу. Хотелось бы его проводить в дальнюю дорогу.

— Я знаю, на что вы намекаете, Дуглас, — резко сказал граф Мар. — Ловите свою невесту, если уж так приспичило жениться, но не путайте личные дела с благом Шотландии! Ричард предан своей родине больше, чем кто-либо из нас, это я могу засвидетельствовать лично!

Черный рыцарь окинул непрошеного советчика холодным взглядом.

— Любезный граф, вы, видимо, забыли, что его отец Александр тоже был предан делу Шотландии, и это не помешало ему сдать Карлайл англичанам, — зло промолвил он. — И я прошу вас не вмешиваться в дела, которые вас не касаются.

Он усмехнулся, видя, как старик изменился в лице. Это было откровенной наглостью, но почтенный граф молча проглотил реплику. Побагровев, старик развернулся и пошел прочь. Он знал, что ничем не сможет помешать рыцарю из Лидденсдейла вести себя так.

«Они все меня боятся», — подумал Дуглас. И правильно делают. Благо Шотландии! Что они все понимают в этом? Он умнее всех этих надутых лэрдов, вместе взятых. Когда они узнают, что за невесту выбрал себе Дуглас, то радостно загалдят, как стадо индюков!

Рыцарь принялся нетерпеливо вглядываться в толпу, что прибывала на пирсы. Черт, где же эта маленькая дрянь? В том, что она здесь, сэр Уильям не сомневался. Как еще иначе ей удастся попасть к королю? Эта рыжая ведьма теперь знает о наследстве и обязательно попробует оттяпать его у своего дядюшки. О, он хорошо изучил эту семейку Перси! Эти своего не упустят.

Помимо воли он заскрежетал зубами. Привычная боль резанула по сердцу, словно острым ножом. Эйлин, Эйлин, как ты могла... как ты могла предпочесть этого английского выскочку! Теперь он вынужден узнавать в чужом ребенке эти чудные глаза, которые когда-то ему были так дороги, знакомые черты лица...

Он сам не мог точно определить те чувства, которые испытывал к Эрике Тейндел. Ненависть и страстное желание обладать этой девчонкой сплелись в ядовитый клубок, который разъедал его сердце. Она здесь.. . И никуда от него не денется! Вдруг внимание рыцаря привлек один странный человек. Крепкий, голубоглазый, со спокойным лицом, в котором сквозило что-то хищное. Человек, как и он сам, внимательно наблюдал за толпой, грузившейся на корабли. На мгновение их взгляды пересеклись, и Дуглас почувствовал неясную опасность... Холодные голубые глаза смотрели прямо на него, ничего не выражая, кроме жестокого любопытства.

Спустя мгновение все прошло. Человек взвалил на плечи мешок и, согнувшись под его тяжестью, зашагал к дальнему причалу. Дуглас поискал его взглядом, но тот будто в воду канул. Через секунду рыцарь уже забыл о нем — сейчас его интересовало совсем другое.

...У крайних пирсов величественно покачивались на темной воде две каракки [51] и одна ускиера [52] . На фоне маленьких фишботов они казались огромными китами, случайно всплывшими среди стайки стерляди. Там царило веселое столпотворение: рыцари в последний раз перед дальней дорогой проверяли свое снаряжение, вокруг суетились пажи. Тут же прогуливались крепкие портовые девки, вертя крутыми бедрами, шастали разнообразные шарлатаны и торговцы мелким товаром, предлагая всевозможные снадобья и лакомства.

Погрузка продуктов и воды кое-где уже была окончена. Оруженосцы начали осторожно заводить упирающихся лошадей по высоким сходням на палубу толстой, словно неуклюжая рыбина, ускиеры.

Несколько рыбаков с любопытством наблюдали за тем, как огромные дестроеры [53] тяжело поднимались на борт корабля. Сгрудившись вокруг мешков с провиантом и лениво попивая эль, моряки увлеченно обсуждали достоинства коней. Неподалеку от этой веселой группы стояла молодая парочка, по виду муж и жена.