Чтение онлайн

Но внутри всё равно шевельнулось что-то жгучее. Застывшее в груди тяжёлым комом.

Это мой мужчина. Мой.

Он держал меня в своих объятиях. Он шептал моё имя, будто молитву. Его руки гладили мои волосы. Его губы знали вкус моих слёз. Он был мой — хоть на мгновение, но был.

А теперь в его дом вошла другая.

Ирония судьбы. Наверное. Или наказание.

Я молча вытерла последнюю полку в гостиной, оставив на ней невидимую пыль сожаления, и пошла прочь, пока боль не проросла слезами.

На кухне было шумно. Пахло выпечкой, жареным мясом и чем-то приторно-сладким — как раз тем, что подавали к чаю в гостиную. Я подошла к умывальнику, чтобы помыть руки, но разговоры за столом сами нашли меня.

— Говорят, она молчит, как рыбка, — сказала одна из служанок, вытягивая тесто. — Такая тихая, что аж не по себе.

— Тихая — не значит добрая, — отозвался повар, не поднимая глаз от котла. — У таких часто характер с сюрпризом.

— Но красивая. Ох, какая красивая… — мечтательно протянула девчонка-посудомойка. — Прям как из сказок про принцесс.

Я опустила глаза, будто в кастрюлю, чтобы не выдать себя взглядом. Но в груди все сжалось — от чужих слов, от их мечтательного тона, от мыслей, которые вились змеиными кольцами. Красавица. Молчаливая. Принцесса. Хозяйка.

— Ведьма! — позвал управляющий из дверей. — Поднос с едой в покои леди Ванессы. Немедленно.

Я молча кивнула, взяла поднос и, стараясь не думать, направилась в её крыло. Дом вдруг показался длиннее, чем обычно. Коридоры — тише. Каждый шаг отдавался в голове гулом. Я дошла до нужной двери, постучала. Ни ответа, ни движения. Осторожно толкнула створку.

Комната была светлой, просторной. Новая. Свежая. Всё здесь будто было заранее готово к приезду будущей хозяйки. Она сидела на кровати, спина прямая, руки на коленях. И снова — глаза в пол. Смирение.

Я поставила поднос на столик и уже хотела выйти, как её голос остановил меня:

— Постой.

Он был мягким. Почти вежливым. Но в нём сквозила холодная твердость. Я обернулась.

Ванесса поднялась с кровати и медленно подошла ближе. Глаза её — серые, как утренний иней — скользили по мне с головы до пят. Она не спешила. Изучала. Сравнивала. Я чувствовала, как от её взгляда хочется отвернуться, укрыться, сжаться до точки, исчезнуть.

— Значит, ты и есть та самая… — она чуть склонила голову. — Ведьма.

Я молчала. Лишние слова здесь были ни к чему.

Она остановилась прямо передо мной, почти касаясь плечом. Я уловила лёгкий аромат её духов — жасмин и перец. И видела, как её взгляд упал на мой ошейник. Губы дрогнули, расплывшись в улыбке.

— Это… мило, — проговорила она, едва не усмехнувшись. — Я рада, что тебе нашли место подстать. Цепи тебе к лицу.

Наверное, она думала, что это дает ей преимущество. Что ошейник — знак подчинения. Безопасности. Защиты. Не знала, что Ланс не вложил в него ни одной команды. Не активировал ни одного запрета.

— Знаешь, — произнесла Ванесса, подходя ближе, с той медленной грацией, что всегда принадлежит хищникам, — мать отговаривала меня переезжать, пока в доме живёт такая… тварь, как ты.

Я не ответила. Даже не дёрнулась. Только сжала пальцы в кулаки — не от страха, от напряжения.

— Но я прекрасно понимала, — продолжила она, и голос её зазвенел льдом, — что раз уж он поселил тебя в своём доме, то, скорее всего… ты обслуживаешь его прихоти. Разными способами.

Она сделала паузу и смерила меня изучающим, очень внимательным взглядом. Не злым — нет, хуже. Холодным. Уверенным. Победным.

— Об этом молчат. Все. Даже он. Но я ведь не дура. И знаешь… ждать целый месяц, пока он вдоволь наиграется с ведьмой, прежде чем доберётся до своей невесты… я не намерена.

Она пристально смотрела мне в лицо. А я всё ещё молчала. Не отводила взгляда. Не оправдывалась.

— Не отрицаешь. Значит так и есть, дрянь.

Раздался хлопок. Её ладонь с силой врезалась в мою щеку, резко, хлёстко, с отточенным движением, как будто она давно этого ждала. Я дернулась от неожиданности — не столько от удара, сколько от абсурдности происходящего.

Но это был только пролог.

Она резко отступила, и поднос с едой полетел на пол. Тарелки разбились, суп расплескался, осколки закружились по ковру. А Ванесса закричала.

— Помогите! — её голос взвился пронзительно, будто что-то в ней оборвалось. — Она пыталась меня убить! Ведьма! Она накинулась на меня!

Она закатила глаза, рухнула на пол, рванула на себе рукав платья с театральной злостью.

Я стояла, ошарашенная, не в силах пошевелиться. Это… ловушка. Хитрая, тонкая и безжалостная. Она знала, что делает.

В комнату ворвались слуги, двери распахнулись. Один — второй — третий. Кто-то ахнул, кто-то вытаращил глаза. Ванесса, вся дрожащая, всхлипывающая, ткнула в меня пальцем:

— Ведьма… Она напала на меня… хотела убить!

Шок в глазах всех. Но я почти не видела их. Потому что в следующую секунду на пороге возник он.

Ланс.

Он взглянул на меня. На распухшую щеку. На поднос, разбитый на полу. На девушку, которая метнулась к нему, вцепилась в грудь его камзола и зарыдала:

— Я боялась… Я так боялась…

Он не обнял её. Просто сжал челюсть. Холодно.

— Заприте ведьму в её комнате, — сказал он. Голос был ровным. Резким. Командным.

Я не успела ничего сказать. Даже вдохнуть — как надо. Меня уже уводили, и я только обернулась. Успела увидеть, как её хрупкое тело прильнуло к нему, как она, глядя через плечо, улыбается.

Не мне.

Себе.

Потому что спектакль удался.

Я просидела в своей комнате до самой ночи. День тянулся мучительно медленно — мысли путались, обида пульсировала под кожей, а внутри копилось что-то вязкое и колючее. Я пыталась заняться чем-то, хоть чем-то — но не могла. Даже злость не спасала. Особенно потому, что я знала — он не заступился. Он просто… посмотрел. И велел меня запереть.

Когда дверь наконец открылась, я даже не сразу поверила. Он вошёл и запер ее за собой. Медленно подошёл, и я осталась на месте. Не бросилась к нему, не выдохнула с облегчением. Я должна была знать, с чем он пришёл. С упрёками? С сомнениями? Или… с раскаянием?

— Ария… — негромко произнёс он.

Я не ответила.

Он подошёл ближе. Его взгляд скользнул по моему лицу, остановился на щеке. Губы Ланса поджались. Он осторожно коснулся места, куда она меня ударила — подушечками пальцев, так мягко, что кожа будто вспыхнула.