Рыжеволосый ангел
Шрифт:
Джой не знала, как ей удалось добраться до ванной комнаты не расплакавшись. Но как только она вошла в комнату и заперла за собой дверь, жгучие слезы градом покатились по ее щекам.
Какой ужас — она влюбилась в Гидеона Сент-Клера. В человека, который заранее предупредил ее, что не намерен когда-либо влюбляться!
Но даже несмотря на свое влечение к нему, она не должна была позволять, чтобы их отношения зашли так далеко. Ей не следовало уступать своим желаниям. Нет, не страстное желание не давало ей заснуть ночью. Она почти не сомкнула глаз, потому что влюбилась в Гидеона…
Поэтому она уступила своим желаниям и позволила Гидеону заняться с ней любовью. И он обнаружил, что она девственница… Если бы она знала, что это станет причиной стольких неприятностей, то давным-давно постаралась бы избавиться от собственной невинности!
Нет, она никогда не пошла бы на такое! Джой и Стефани выросли в любящей семье. Их родители по-прежнему любили друг друга, как в день своей свадьбы. Их любовь и преданность друг другу сформировали у Джой и Стефани понятие о хорошей семье. Поэтому ни одна из сестер не была готова согласиться на меньшее. Джой считала немыслимым лечь в постель с нелюбимым мужчиной.
А сейчас Джой поняла, что окончательно и бесповоротно влюблена в Гидеона Сент-Клера. Вот только она не учла, что он-то в нее не влюблен. На самом деле она все испортила. Испортила до такой степени, что не знала, как будет снова смотреть ему в глаза.
Джой не могла утешиться даже тем, что Гидеон эмоционально холоден и, очевидно, понятия не имеет, каковы ее чувства к нему. Скорее всего, ему и в голову никогда не придет, что корректный вопрос из его уст должен был прозвучать так: почему первым своим любовником она выбрала именно его?
«Гидеон все еще здесь» — это была первая мысль, которая пришла в голову Джой, когда через полчаса она вышла из ванной комнаты и уловила потрясающий аромат тостов и кофе из кухни.
Гидеон, очевидно, не понял ее недавнего намека — Джой не желала ни видеться, ни разговаривать с ним, по крайней мере в выходные дни. К утру понедельника она, возможно, справится с эмоциями, обретет уверенность в собственных силах и сможет снова ему противостоять.
Как оказалось, их очередной конфронтации предстояло начаться намного раньше, чем хотелось Джой.
Решительно расправив плечи, она вошла в спальню, чтобы переодеться в выцветшие джинсы и зеленый джемпер. Джой расчесала влажные волосы, но макияж наносить не стала. Затем она решительно прошагала на кухню.
Джой резко остановилась в дверях, когда увидела, что он накрыл завтрак для двоих. На столике у барной стойки стояли чайник с горячим чаем, кофейник, молоко и сахар, теплые аппетитные круассаны, тосты в корзинке, две кружки.
— Что ты делаешь, Гидеон? — холодным тоном спросила она.
Выражение его лица было сдержанным, как и у нее.
— Готовлю завтрак для нас обоих, что же еще? — сказал он небрежно, когда взял сливочное масло и поставил его на столик рядом с остальной пищей. На Гидеоне были коричневый кашемировый свитер и коричневые брюки. — Я знаю, что ты предпочитаешь чай, поэтому…
— Недавно ты доказал, что ничего обо мне не знаешь, Гидеон. — Джой так сильно стиснула зубы, что у нее заболела челюсть. Но это показалось ей недостаточным, и она крепко сжала кулаки, так что ногти вонзились в ладони.
В его темно-карих глазах отразилось недовольство.
— Очевидно, не знаю, — натянуто отчеканил он и устало вздохнул, заметив, что она еще сильнее напряглась. — Слушай, я не хочу с тобой спорить, Джой…
— О, мы с тобой не будем спорить, Гидеон, — сообщила она ему. — Потому что ты уезжаешь. Прямо сейчас! — Она выглядела крайне ожесточенной и решительной. — Я любезно предоставила тебе возможность уйти по-хорошему, пока принимала душ. А теперь я требую, чтобы ты отсюда убрался!
Гидеон подавил свое нетерпение, зная, что только усугубит сложившуюся ситуацию. Хотя разве может ситуация быть еще хуже?
— Я не хочу, чтобы между нами все оставалось так, как сейчас, — объяснил он, заставляя себя говорить спокойно. — Разве ты не понимаешь, что мне нужно понять, почему ты…
— Как ты можешь что-то о ком-то понять, Гидеон, когда ты начисто лишен способности чувствовать и живешь как на автомате? — решительно сказала она. — Твоя квартира безлика, как гостиничный номер. Твой офис выглядит так, словно в нем никто не работает. Твоя личная жизнь лишена сентиментальности. Никто не живет так, как ты!
Гидеон действительно так жил. Это был его осознанный выбор. Потому что двадцать пять лет назад он увидел, как страдала его мать, когда потеряла и любимого мужа, и семью. Решение Гидеона никогда не привязываться к людям или вещам, кроме его ближайших родственников, корнями шло оттуда, из трагедии собственной матери… Ведь сам он ничем не мог ей помочь.
Когда Гидеон повзрослел, ничего не изменилось — его убеждения остались прежними. Вот только ему была абсолютно ненавистна мысль о том, что Джой считает, будто ему не хватает чувств и эмоций…
— Я не думаю, что ты можешь обвинить меня в том, что полчаса назад я был бесстрастен, — заметил он.
— Половые инстинкты не в счет, Гидеон! Мы стали свидетелями обычной физической реакции обнаженного мужчины и женщины, — категорично заявила она. — Так поступил бы каждый, у кого в жилах течет кровь!
Он резко вздохнул:
— Ты хочешь сказать, что произошедшее между нами ничего для тебя не значило?..
Джой насторожилась и решила, что ни в коем случае нельзя показывать Гидеону своих истинных чувств. В конце концов, она заслуживает того, чтобы сохранить остатки гордости после сегодняшней унизительной для нее близости, не правда ли?
— Меня мы не обсуждали, Гидеон. И не собираемся обсуждать, — прибавила она, предвосхищая его слова. — Ни сейчас, ни когда-либо. А теперь я действительно хочу, чтобы ты ушел.
Она уставилась на него в упор и с вызовом вздернула подбородок.
Гидеон никогда не чувствовал себя таким бессильным и не способным понять, что делать и говорить дальше. А сделать или сказать что-нибудь просто необходимо. Он не мог оставить все как есть.
— Почему бы нам не сесть за стол и не позавтракать? Ты чувствовала себя лучше вчера вечером после того, как поела…