Чтение онлайн

– Виктор? – протягиваю взволнованно, услышав за дверью шаги приближающейся охраны. – Давай туда.

Мы выскакиваем на лестницу, поднимаемся этажом выше и замираем в напряженном ожидании, вслушиваясь в топот ног на площадке ниже.

– Тут чисто, – слышится крик внизу, и через минуту шаги затихают.

– Они скоро меня найдут, – произношу я, разворачиваясь к мужчине. – Это только вопрос времени.

На красивом лице наливается неприлично большой синяк. Это после драки на помолвке. Я с беспокойством вглядываюсь его в глаза, надеясь понять, что происходит. Почему он так рискует? Даже не побоялся приехать за мной в больницу.

– Зачем ты пришел, Виктор? – спрашиваю требовательно, с удивлением отмечая, что рада его снова видеть.

– Тебе не следует оставаться с Рустамом. Поедем со мной, – настаивает он.

Горько усмехаюсь в ответ.

– Думаешь, наш отец хоть чем-то лучше?! Рустам закрыл меня собой, а что сделал он, когда мне нужна была помощь?

– Он умер, Катя. Наш отец давно мертв, – произносит мужчина взволнованно.

Изумленно вглядываюсь в его бледное лицо. Он не шутит, в глазах застыли слезы, губы подрагивают.

– Егора Бегунова убили еще до твоего рождения, – припечатывает он меня непонятной фразой.

– Этого не может быть, – отрицательно качаю я головой, ничего не понимая. – Я видела у мамы фотографии.

– Человек, выдающий себя за нашего отца, на самом деле его брат-близнец. Степан. Они очень похожи. Я был рядом с ним почти всю жизнь, но так и не заметил подмены. Если бы он не рассказал, никогда не узнал бы правды.

– Ерунда. Ты сам-то в это веришь? – выдаю возмущенно.

Виктор задумчиво отводит глаза.

– Дай слово, что никому не проговоришься. Ради твоего же блага.

Киваю, понимая, что все равно никому не скажу.

– Я сам изъял из базы полиции его отпечатки пальцев. Так что поверь мне, это действительно Степан.

– Значит, папа мертв? – спрашиваю сдавленно.

Новость меня оглушает. Вся моя, выстроенная на ненависти к отцу, жизнь неожиданно дает трещину. Оказывается, где-то глубоко в душе я все еще лелеяла надежду, что он однажды поймет, насколько был неправ, когда меня бросил.

На глаза наворачиваются непрошенные слезы. Ужасная мысль молотом стучит по вискам. Отец безвозвратно ушел. Я его никогда не увижу. Не добьюсь его любви, не получу прощения.

– Степан не знал, о твоем существовании. Они тогда редко общались с братом. Он ударился в криминал и не хотел впутывать родню в свои дела, – объясняет мне Виктор, но я слушаю его словно сквозь туман, с трудом воспринимая происходящее. Вижу только, как у него шевелятся губы, а слова пролетают мимо меня.

– Катя? – встряхивает меня Виктор. – Едем со мной.

Я отрицательно машу головой. Сейчас я не способна принимать решения. Отец мертв. Но есть Рустам. Пока он нуждается во мне, я его не брошу.

На лестнице раздаются тяжелые шаги. Я слышу голоса охраны.

– Уходи. Я отвлеку их внимание, – прошу Виктора.

– А ты?

– Я остаюсь, – произношу с уверенностью, которой не испытываю.

– Если будет нужно, только позови, – обещает он, прижимая меня к себе, и исчезает за ближайшей дверью.

Расслабленно бреду вниз, чтобы напороться на нервно снующую охрану.

– Екатерина Егоровна, где вы были? – спрашивает меня мужчина, едва не переходя на крик.

– Свернула не туда и заблудилась, – смущенно пожимаю плечами, изображая невинную дурочку.

Мужчина мне не верит, вижу по глазам, но препираться не собирается. Это не в его интересах. Признается, что меня потерял, может лишиться работы.

Мы спокойно спускаемся к выходу. Меня сажают в машину и везут обратно в дом Рустама. Запираюсь в своей комнате, падаю на кровать и плачу до самого утра.

Приезжаю в больницу каждый день. Рустам идет на поправку, а его прикосновения становятся все настойчивее и откровеннее.

– Ты уже перевезла вещи в нашу спальню? – отрываясь от моих припухших от поцелуев губ, спрашивает он, продолжая поглаживать шею теплыми пальцами.

Опускаю глаза, заливаясь стыдливым румянцем. Лучше целоваться, чем отвечать на неудобные вопросы.

– Тебе прописан постельный режим, – произношу сдавленно, стараясь уйти от прямого ответа.

– Так я и не предлагаю на турниках отжиматься. Или ты хочешь, чтобы я с ранением опять через окно к тебе залез? – возмущенно спрашивает он, поглаживая под юбкой мое колено.

– Рустам, – пытаюсь убрать его ладонь, но он шипит, изображая нестерпимую боль, и театрально закатывает хитрые глаза.

– Не будь такой безжалостной, Рыжик, – пробираясь выше по внутренней стороне бедра, умоляет полным страдания голосом. – Подари умирающему немного тепла.

Хочу напомнить, что до умирающего ему далеко, но настойчивые пальцы уже забираются так высоко, что касаются кружева. Надавливают и поглаживают в самом чувствительном месте. Сбиваюсь с дыхания. Забываю, что хотела сказать. Тело пронизывает дрожь, и я сжимаю колени, с трудом сдерживая стон.

– Расслабься, – шепчет Рустам мне на ухо, притягивая к себе и забираясь под влажное кружево.

– Пожалуйста, не здесь, – задыхаясь от новых ощущений, умоляю я. – За дверью люди. В любой момент могут войти.

Мужчина плотоядно рычит, но убирает руку.

– Не дотяну до выписки, сорвусь к тебе домой, – целуя мое лицо, произносит он, и я почему-то ему верю.

Сама считаю дни до его выписки, одновременно боясь и мечтая, когда мы снова окажемся вместе.

Домой возвращаюсь как в тумане, стыдливо пряча в ладонях лицо. Кажется, все вокруг догадываются, что происходит между мной и Рустамом. Медсестры шушукаются за спиной. Врач понимающе улыбается, стучась, когда хочет войти. Чувствую себя грешницей, а Рустаму хоть бы что.

– Рыжик, – смеется он на мои переживания. – Мы обручены. Считай, почти женаты.

И так уверенно об этом говорит. Еще немного и я забуду, что все не по-настоящему, позволив чувствам взять верх. Как бы потом не пожалеть об этом.

В гостиной меня встречает мама.

– Катя, у тебя все хорошо? – спрашивает она с беспокойством.

Последние дни я ее избегаю. Слишком сложно удерживать внутри то, что знаю об отце. Правда так и рвется наружу горячей волной. Понимаю, что от нее будет только хуже. В отличие от меня мама давно смирилась со своей судьбой. Вычеркнула из памяти любимого, что предпочел ей другую, и никогда не говорила со мной о нем. Если бы не дядя, я бы так и не узнала, кто был моим отцом.