Чтение онлайн

Вот чему не стоит удивляться, так это тому, что в аналогичных условиях позже произошло с двинувшейся на Вязьму ударной группой 33-й армии. Вяземская затея Г.К. Жукова — это одобренная Ставкой ВГК затея, а значит, это утвержденный советской военно-политической верхушкой метод организации наступления, претендующего на статус операции стратегического уровня! Преступно-безответственный метод, катастрофичность последствий коего проявилась во многих «брешах» страшного 1942-го. Проявилась в феврале 1942 г. и на Гжатско-Юхновском тракте. Обеспечению основания прорывов командование многих фронтов — не только Западного — не уделяло должного значения. Тыча рукой с факелом в пасть льва, о львиных зубах как-то не задумывались. Жуков не исключение.

Авангардную, ударную группу 33-й армии М.Г. Ефремова немцы в начале февраля отсекли. Каждый исследователь этих событий не может обойти молчанием произведенную на основании распоряжения штаба Западного фронта в этот период передачу 9-й гв. стрелковой дивизии из 33-й в 43-ю армию, с отводом дивизии на восток. Дивизия буквально выдернута у идущего к Вязьме М.Г. Ефремова. Только вот сравнить это с выдергиванием табуретки под тянущимся привинтить лампочку на люстре — нельзя. Скорее наоборот: табуретку поставили на нужное место, правда …1) быстренько, внезапным тычком и 2) не спросив того, кто на ней. Прочесть мемуары А.П. Белобородова, так дивизия марафонским бегом успевает под носом у отрезающих их и Ефремова немцев перескочить большак на восток, «слона-то и не приметив». Вернее, командование 9 Гв. СД на бегу отчетливо не понимало, что именно для противодействия этой вражеской боевой группе дивизия сюда и направлена. Ведь задачей дивизии было: 2—3 февраля во взаимодействии с частями 43-й армии разгромить противника в р-не Крапивка, Федюково, Борисенки — о чем и сообщалось командармом 43-й армии Голубевым в штаб 33-й армии. Комдив А.П. Белобородое в решительный час проявил себя безынициативно, его распорядительности и расторопности хватило лишь на вывод основных сил дивизии в безопасный в плане окружения район. О прочном закреплении на большаке севернее Крапивки для А.П. Белобородова и речи не было. Ну это грешки комдива, а не комфронта. Так что, получается, штаб Западного фронта и Г.К. Жуков о благополучии войск Ефремова все же думали, отбирая и выдергивая у него дивизию? Вроде бы да. Ведь здесь она позже и действовала. А сам-то генерал М.Г. Ефремов, как заметно и в мемуарах Белобородова, рассчитывал на эту дивизию в штурме Вязьмы, — не в обеспечении флангов своего 33-й армии коридора.

Так какую же роль должна была сыграть и почему (по чьей вине) не сыграла 9-я гвардейская? Должна была защитить коридор к ударной группе 33-й армии. И смогла бы: сил хватило даже успешно наступать. А по чьей вине она не защитила коридор? Само собой, по вине Г.К. Жукова, распорядившегося в самый ответственный момент отвести ее назад (чем воспользовался противник), а затем начинается обычное жуковское вгрызание, иначе не скажешь, в бездарно оставленную врагу местность. Все остальное — неуклюжие домыслы, рассчитанные на незнание оппонентами действительной боевой обстановки. Вот пример отбеливающих образ Г.К. Жукова рассуждений о 9-й гв.: «…Допустим, она встает на защиту коридора. Немцы смещают направление удара на запад, обрезают коммуникации 33-й армии не на реке Воря, а западнее. Дивизия А.П. Белобородова пытается пробиться на запад и подставляет фланги, которые оказываются под ударом там, где в действительности произошло прерывание коммуникаций 33-й армии. Побочным продуктом на этот раз оказалось бы окружение 9-й гв. стрелковой дивизии» {16} .

Представляется странным, что Алексей Валерьевич Исаев, осведомленность коего в фактологии выборочно описываемого следует уважать, применив к 9-й Гв. СД обороты «допустим» и «оказалось бы», не посчитал нужным уведомить читателя, что с 9-й гв. перечисленное и было в реальности, без всяких «бы». Лишь с выводом Исаева следует не согласиться: окружить 9-ю Гв. СД враг при всем желании не мог. Но предшествующий выводу об окружении смысл процитированного отрывка А.В. Исаева абсолютно опровергается исторической действительностью. Итак:

«Допустим, она встает на защиту коридора…»— Дивизия (без «допустим») в ночь со 2 на 3 февраля 1942 г. прибыла в район Гжатско-Юхновского большака, частью сил выполняла задачу его обороны, защищаятем самым коридор(правда, лишь до его пересечения основными силами дивизии в восточном направлении, но так уж отразилась тогдашняя неопределенность поставленных перед дивизией задач). Начиная с 3 февраля дивизия действовала здесь, под Захарово, пытаясь исправить положение — это больше чем защита коридора, это его восстановление. Уже 5 февраля 1942 г. 9-я Гв. СД овладела районом Фроловка. После недели последовавших боев 9-я Гв. СД во взаимодействии с другими соединениями овладела 13 февраля деревней Захарово (перехватив большак). Положение, казалось бы, восстановлено — но нет, коридора уже не было, ведь 17-я пехотная дивизия противника укрепилась к тому времени в пунктах западнее Захарово.

«Немцы смещают направление удара на запад…»— в действительности противник наступал и там, западнее («смещением», — по А. Исаеву — конечно, не назовешь; но мы оспариваем не формулировки, а суть утверждений). Просим проанализировать действия немецкой 17-й ПД, которая в район западнее Захарово, к деревням но рекам Воре и Уйке не с неба свалилась.

«Дивизия А.П. Белобородова пытается пробиться на запад и подставляет фланги…»— Действительно наступала. Однако на «подставляемых флангах» 9-й гв. наступали с той же задачей «пробиться на запад» севернее 93-я стрелковая дивизия, южнее 1-я гвардейская мотострелковая и 415-я стрелковая дивизии, И не только они. Командование 43-й армии постоянно усиливало действующую здесь ее 1руппировку. Во второй половине февраля, когда 9-я Гв. СД выдвинулась к реке Воря, участие в боях на южном фасе участка советского наступления у Гжатско-Юхновского большака приняли также 17-я СД и 18-я СБР. Разве это можно назвать «подставлением флангов» одной-единственной 9-й гв. дивизии?

«Побочным продуктом на этот раз оказалось бы окружение 9-й гв, стрелковой дивизии»— крайне маловероятно, что подобное могло состояться. Во-первых, масса задействованных, постоянно атакующих врага сил помимо 9-й Гв. СД, о чем нами сказано выше. А собственно 9-я гвардейская? Так они и позволят себя окружить! Они этого и в крайне непростой обстановке 2—3 февраля не позволили. Откуда у А.В. Исаева столь низкая оценка боевых качеств дивизии, незадолго до того заслужившей гвардейское звание, не отступающей, а наоборот, наступающей в тот период? Не указанному исследователю, читателю напомним: после взятия Захарово враг был выбит 9-й гв. 24 февраля из деревни Гречишенки, 26 февраля — из деревень Ильенки и Коркодшюво, 27 февраля — из Савино. Мало того, даже отрезанные от основных сил дивизии, оставшиеся западнее р. Воря под Замыцким два батальона 131-го полка 9-й Гв. СД, ведущие там бои с наступающими подразделениями немецкой 20-й ТД (вспомним цитату из А. Исаева: «...Немцы… обрезают коммуникации 33-й армии не на реке Воря, а западнее…»),успешно отражали вражеские атаки день за днем, Замыцкое в своих руках удерживалось ими (1-й и 2-й батальоны 131-го СП 9-й Гв. СД) более недели, и даже в условиях локального окружения. Это отсеченные-то от дивизии батальоны не отошли, а чтобы вся гвардейская дивизия, «подставляя фланги», позволила себя окружить… Оставим необоснованные домыслы.

Первоначальная неуспешность действий 9-й гв. стрелковой дивизии, привлеченной к обеспечению обороны опасного участка коридора у Гжатско-Юхновского большака, а затем и итоговая неуспешность усилий дивизии по восстановлению коридора к 33-й армии имеют причинами:

— отсутствие четкого видения командованием дивизии развития оперативной обстановки в районе предстоящих боев дивизии на Гжатско-Юхновском большаке; выйдя в этот район, дивизии надлежало хотя бы закрепиться на большаке на участке Захарово и южнее;

— фактическая многосубъектность подчинения дивизии и проистекающая отсюда дезорганизация, скованность командования дивизии в проявлении собственной инициативы в наиболее важный период боев, 2—4 февраля 1942 г.;

— отсутствие четко сформулированной для командования дивизии боевой задачи со стороны командующего 43-й армией уже в момент отдачи/получения первого приказания;

— выбор первым пунктом удара деревни Захарово, потеря здесь массы времени и запоздалость последующего наступления на запад. Захарово — 1) крупная деревня,

2) находилась на изгибе большака, что позволяло создать огневой мешок наступавшим с востока советским частям,

3) расположено на стыке участков 33-й и 43-й армий, что влекло сложности в координации здесь усилий частей разных армий.

Понятно, что учет всех указанных причин («реабилитирует» это комдива гвардейцев А.П. Белобородова или нет) свидетельствует о растерянности и бестолковости советского командования более высокого, армейского и фронтового уровня: в зимних условиях здесь, на западе России, наступать легче по большакам, нежели по цельнику, по заметенным метелью полевым и лесным дорожкам, которых и местный житель найти не смог бы. Легче вдоль большака выстроить и внешний затем фронт обороны, снабжать части, маневрировать резервами, контратаковать даже незнакомым с местностью силам. Здесь такой — удобнейше для немцев пересекающий коридор — большак лишь один. Следовательно, отрезающий группу М.Г. Ефремову вражеский контрудар был наиболее вероятен именно встречными действиями 20-го и 12-го армейских корпусов по Гжатско-Юхновскому большаку. Учитывая значимость такого района для судьбы операции, все советские войска по крайней мере на самом большаке командованию Западного фронта надлежало объединить под единым руководством — никак не у двух командармов! Тем более что одному из них, командарму-33 М.Г. Ефремову комфронта Г.К. Жуков приказал находиться под Вязьмой. Определить участки ответственности армий — прямая задача командования фронта, и ничья больше!

Командующий Западным фронтом генерал армии Г.К. Жуков — главный виновник отсечения группы М.Г. Ефремова. Не автоматически в силу должности, а в силу именно ему предоставленных должностных полномочий. Неисполнение обязанностей должно перерастать в ответственность. Но это в нормальной стране, а не у нас, где и поныне пытаются еще как-то его оправдывать. Как же, как же — ведь из Жукова стоит задача слепить «Маршала Победы»! Вникая в эту «аргументацию», иной раз приходится усомниться: уж не специально ли подбираются исключительно оспоримые доводы, чтоб их смог разбить любой вникший в детали карты местности и относящихся к делу документов? Уж не двойная ли игра?