Чтение онлайн

— Да, боюсь, к Фелише придется немного привыкнуть, — сказал Джереми, мальчик с ластами. — Все, что она говорит, выходит наоборот. Ее нужно слушать с конца до начала, если получится. Или читать от конца к началу, когда она что-то пишет. Мы, честно говоря, этого уже почти не замечаем, привыкли. Но странно, что когда она поет, то слова у нее складываются как надо.

— Тогда почему же она все время не поет? — спросил Барнаби.

— Ой, она ужасная певица. Слезы на глаза наворачиваются. В нехорошем, то есть, смысле. Знаешь, как гвоздем по грифельной доске елозить?

— Фразы короткие говорить попробую я, — пожала плечами Фелиша. — Проще быть может тебе так.

— Ну ладно, — сказал Барнаби, стараясь не смеяться, хотя это и впрямь было смешно. И чуть не упал. — А почему комната у нас так качается?

— Это не комната, — ответил Джереми. — Это кубрик.

— Мы на судне, — сказал Фрэнсис Делавэр.

— На судне? — удивился Барнаби.

— Судне на, — подтвердила Фелиша.

— А что мы делаем на судне?

— Пытаемся с него сбежать, — раздался знакомый голос. Из теней возник мальчик — ровесник Барнаби. Совершенно обычный — ничего ненормального в нем не было. За исключением аккуратных стальных крюков, которые были у него вместо рук.

— Лиэм Макгонагалл! — воскликнул Барнаби, с изумлением и восторгом узнав своего друга по академии для нежеланных детей «Юный лосось». Он бросился к Лиэму, но ядро на цепи было слишком тяжелым, и он рухнул на палубу ничком, а носом уткнулся в ласты Джереми. От них пахло сардинами.

— Поднимите его, пожалуйста, кто-нибудь, — тихо произнес Джереми, весь залившись краской. — Это ужасно унизительно для нас обоих.

Несколько рук и крюков подняли Барнаби на ноги.

— Привет, Барнаби, — сказал Лиэм.

— Что ты тут делаешь? — спросил Барнаби. — И как я вообще оказался на судне?

— Лиэм, можешь все ему рассказать, — произнес Фрэнсис. — С самого начала, будь умницей.

Мальчик откашлялся и начал:

— Мужчина, с которым ты познакомился в Торонто, — всего-навсего один из самых отвратительных людей, что когда-либо ходили по земле.

— Не поспоришь, — вставил Джереми.

— Ужасен он ох.

— Его зовут капитан Элайас Шлангейсон, — продолжал Лиэм, — и он некогда работал в цирке инспектором манежа.

Тут Дилайла вдруг оглушительно чихнула — и совершенно исчезла.

— Ой, мамочка, — раздался голос с того места, где она стояла. Ее голос, вообще-то. — Что, опять, да? У кого-нибудь есть нюхательная соль?

Фрэнсис сделал шаг вперед и извлек из внутреннего кармана довольно причудливую табакерку, открыл ее и высыпал на ладонь горку какого-то серого порошка. Вытянул руку перед собой — и горка немедленно исчезла с хлюпом. Затем снова очень громко чихнули. Перед ними вновь возникла Дилайла.

— В общем, — продолжал Лиэм чуть громче, — если вы тут закончили… Как я говорил, капитан Шлангейсон был инспектором манежа, но ему прискучили звери и захотелось чего-то поинтереснее. И вот тогда-то он и познакомился с Фрэнсисом Делавэром.

— Да, я был первым, — признал Фрэнсис.

— Как видишь, Барнаби, у Фрэнсиса нет ни носа, ни ушей, однако он идеально слышит и различает запахи. Для нас это просто удивительная черта характера, а вот для капитана Шлангейсона он — урод.

— Капитан считал, что людям захочется платить деньги, чтобы меня увидеть, — подхватил Фрэнсис. — И он был прав. Люди платили. Некоторое время нас было всего двое. Дохода почти никакого, разумеется, — но потом он отыскал Дилайлу.

— Я была второй, — сказала девочка. — Он увидел, что происходит, когда я чихаю, и поймал меня тоже.

— А так бывает всегда? — спросил Барнаби.

— Всякий раз. Поэтому я всегда держу при себе нюхательную соль. Ну или кто-нибудь из моих друзей ее носит. Мне нужно лишь чихнуть еще, и тогда я опять появляюсь.

— Как причудливо, — сказал Барнаби.

— Она так живет, — произнес Джереми с болью в голосе. — Не обзывайся, пожалуйста.

— Я не хотел. Я только…

— Хочешь поносить мою нюхательную соль, Барнаби?

— Очень, — ответил мальчик и сунул табакерку во внутренний карман.

— Она так живет, — повторил Джереми и снова покраснел. — Я обзывательств не потерплю.

— Он не хотел ничего плохого, — сказал Лиэм. — Так, на чем я остановился? Ах да. Потом в аквариуме где-то под Бристолем капитан Шлангейсон познакомился с Джереми. И, как видишь…

Джереми посмотрел на свои ласты и грустно покачал головой.

— А нам должны были сделать операцию и разделить нас, — произнес один сиамский близнец.

— Но он выкрал нас из больницы, — добавил второй.

— Радиопередачу мою слушал регулярно он, — сказала Фелиша. — Живу я где выследил ночью однажды и. Голову на мне мешок накинул. Заперли меня что поняла я и потом а.

— А ты? — спросил Барнаби Лиэма. — Как он тебя поймал?

— Ну, после пожара в академии родители переехали в Индию. Однажды «Уродчество» три вечера выступало в «Ареал-Мире», и он меня поймал на улице рядом. Сказал, что мне, судя по всему, хочется пить, предложил воды, и я не успел сообразить, как… — Он обвел взглядом кубрик и пожал плечами.

— Суть в том, что так или иначе, но всех нас он считает уродами, — сказал Фрэнсис. — И чем больше нас у него было, тем больше он хотел вернуться на арену. Только не с дрессированными животными, а с людьми. Должно быть, он сказал спасибо своей счастливой звезде, когда увидел, как ты летаешь в небе. Такие уроды, как ты, — это его слово, не мое — каждый день не появляются.

— Но это же неправильно! — воскликнул Барнаби. — Я не урод! Я Барнаби Бракет!

— Мальчик, который отказывается подчиняться закону всемирного тяготения, — произнесла Дилайла. — Для капитана Шлангейсона это признак уродчества.

Барнаби ошарашенно заозирался.

— Так что же с нами будет? — спросил он. — И почему мы вообще на корабле?

— После твоего появления мы сразу вышли в море, — сказал Фрэнсис. — И плывем по Атлантическому океану в Европу. Там любят посмотреть на качественных уродов.

— В Европу! — вскричал Барнаби, пытаясь мысленно представить карту мира. — А куда именно в Европу мы едем?

— По-моему, начнем с Ирландии, — сказал один близнец.

— Это первая страна, куда попадаешь на том берегу, — добавил второй.