Чтение онлайн

В знак уважения к столь знаменитому изобретателю жители Бри-сюр-Марн избрали Дагера советником местного муниципалитета.

Привыкший к регулярному труду, Дагер, и находясь на отдыхе, не мог сидеть без дела. Для церкви в Бри он написал большую картину, которая вызывала всеобщее восхищение прихожан, а свою усадьбу украсил искусственным озером, гротами, мостиками, каскадами.

Скончался Дагер скоропостижно в возрасте 63 лет 10 июля 1851 г., будучи до последнего дня здоровым и работоспособным. Что-то символичное было в смерти Дагера - вместе со своим творцом умирала и дагеротипия, уступая место более совершенному процессу - мокроколлоидному.

Все вещи Дагера, имевшие непосредственное отношение к его изобретению: аппараты, оборудование фотолаборатории, снимки и рукописи, его вдова передала в дар министерству изящных искусств.

В ноябре 1852 г. на могиле Дагера был установлен памятник, который был сооружен на средства, собранные по подписке, организованной муниципалитетом Бри-сюр-Марн и Свободным обществом изящных искусств. В 1883 г. памятник Дагеру был сооружен на его родине в Корней-ан-Паризи, а в 1897 г. был установлен памятник на главной площади Бри-сюр-Марн. Еще один памятник Дагеру находится за пределами Франции, его воздвигли благодарные американцы в Вашингтоне.

Имя англичанина Талбота стоит третьим в ряду славных имен изобретателей фотографии, хотя с таким же правом оно могло бы стоять в этом ряду первым, а уж вторым наверняка. Виноват в этом недоразумении, как мы увидим далее, был сам Талбот. Особая заслуга Талбота в том, что он первым ввел в практику фотографии двухступенчатый процесс (негатив - позитив) и оптическое увеличение снимков, указав этим единственно правильный путь развития и совершенствования фотографии. Только благодаря тому, что фотография пошла именно по этому пути, она смогла достичь нынешнего своего совершенства.

О жизни и деятельности Талбота, не любившего возни и шумихи вокруг своего имени, до нас дошло очень мало достоверных сведений.

Ранние опыты Талбота и его «фотогенические рисунки». В. Г. Ф. Талбот родился 11 февраля 1800 г. в Мель-бюре (Дорсетшир) в имении своего деда по матери графа Айлчестера. Родители Талбота были крупными землевладельцами, сильно разбогатевшими во время войны Англии с Францией в 1793 - 1815 гг. Его отец Вильям Девенпорт Талбот был владельцем аббатства Лакок и кавалерийским офицером. Он умер, когда его сыну было всего шесть месяцев. Через несколько лет после этого, оставив мальчика на попечение своих родителей, уехала его мать: она вторично вышла замуж.

Как и подобало отпрыску знатного аристократического рода и будущему богатому наследнику, Ф. Талбот получил превосходное образование. В Харроу-колледже, а затем в Тринити-колледже, где он занимался, его любимыми предметами были математика, физика, литература и классические языки.

Сразу же по окончании колледжа Фокс Талбот предпринял длительное путешествие по Италии. Есть сведения, что в эту поездку он взял с собой камеру-обскуру. Богатые путешественники того времени часто возили с собой этот прибор. Дело в том, что во все времена путешественники и туристы стремились запечатлеть, сохранить для памяти виды мест, где они побывали, в особенности если эти места заграничные да еще к тому же красивые и интересные. Современным туристам проще - они делают это с помощью фотоаппарата. В те далекие времена фотоаппарат заменял карандаш, а иногда в зависимости от умения, акварельные краски. Ну а тем, кто не умел рисовать (к этой категории людей относился Тал-бот), приходилось возить с собой камеру-обскуру, делая зарисовки с ее помощью.

По возвращении в Англию Ф. Талбот стал в 1826 г. владельцем аббатства Лакок. Вначале он увлекся политической деятельностью и решил сделать на этом поприще карьеру. На очередных выборах в парламент он выставил свою кандидатуру и был избран в члены парламента от графства Вилтшир. Талбот оставался членом парламента до 1834 г. Но еще задолго до этого, разочаровавшись в деятельности парламентария, он решил оставить мысли о политической карьере и заняться научными исследованиями. В 1831 г. Талбот был избран членом Королевского общества.

Будучи человеком богатым и независимым, Талбот много времени проводил за границей, где, кроме знакомства с историческими достопримечательностями, живо интересовался достижениями науки и техники. В 1833 г. он предпринял вторую поездку в Италию. Путешествуя по чудесным берегам и окрестностям озера Комо, Талбот в этот раз пытался делать зарисовки особенно понравившихся ему видов с помощью камеры-люциды Волласто-на. Занятие это оказалось далеко не простым, и после нескольких неудачных попыток он оставил камеру-лю-циду и вернулся к неприхотливой и надежной камере-обскуре, которую всегда брал с собой во все предыдущие зарубежные поездки. К чему это привело на сей раз, лучше всех рассказал сам Талбот в своей книге ‹Карандаш природы›, вышедшей в 1844 г.: «Это привело меня к мысли о неподражаемой красоте картин природы, которые стеклянная линза камеры отбрасывает на бумагу в своем фокусе - прекрасные картины, создание мгновения, обреченные на быстрое исчезновение. Во время этих размышлений у меня родилась мысль о том, как было бы хорошо заставить подобные изображения природы отпечататься, зафиксироваться на бумаге! Для того чтобы не забыть эту мысль до своего возвращения в Англию, я тщательно записал ее, как и те опыты, которые наиболее вероятно помогли бы осуществить ее, если бы это было возможно. И так как авторы трудов по химии указывали, что нитрат серебра является веществом, исключительно чувствительным к действию света, я решил испытать его в первую очередь».

В. Г. Талбот

Не исключено, что Талбот занялся своими фотографическими опытами под влиянием гелиографии Н. Ньеп-са. Как известно, еще в 1827 г. Ньепс, посетив Англию, показывал свои снимки Бауэру. От Бауэра о снимках французского изобретателя мог узнать Талбот и сам увлечься идеей закрепления изображения в камере-обскуре.

В январе 1834 г., тотчас по возвращении домой, Талбот приступил к фотографическим опытам. Начал он их, как и предполагал, с нитрата серебра. Первые опыты были довольно простыми: Талбот клал на бумагу, покрытую нитратом серебра, какой-нибудь предмет и выставлял эту бумагу на солнце, под действием которого фон чернел, и на бумаге получалось белое силуэтное изображение предмета. Предполагалось, что такие «снимки» можно будет хранить в папках и рассматривать их при свете свечи или в полутьме. После всестороннего изучения свойств нитрата серебра Талбот собирался перейти к опытам по получению снимков в камере-обскуре. Но вскоре оказалось, что это вещество, на которое он возлагал столько надежд, не оправдывает их - нитрат серебра слишком медленно изменяет под действием света свою окраску, а полученные с его помощью изображения очень быстро исчезают.

Талбот начинает проводить опыты с другими светочувствительными веществами, подбирая наиболее подходящие для намеченной цели. Одновременно с этим он интересуется, не проводились ли ранее подобные опыты. Оказывается, проводились. Сообщение об этом Талбот нашел в первом томе «Журнала Королевского института», в котором писалось, что опыты с солями серебра делали Веджвуд и Дэви, но фиксации изображения они не добились. Более того, Дэви, который был автором статьи, считал эти опыты безнадежными, так как, по его мнению, не существует средства, способного предохранить изображение от почернения. В результате Талбот пришел к выводу, что раз такой известный экспериментатор был убежден в безнадежности попыток зафиксировать изображение, то можно предполагать, что подобными опытами вряд ли кто после этого занимался. Но что это могло дать Талботу? Многое! Оказывается, он недаром интересовался своими предшественниками и достигнутыми ими результатами. Дело в том, что к этому моменту Талбот уже «имел счастье преодолеть это затруднение и фиксировать картину таким образом, чтобы она более не могла испортиться».

Счастье, что Талбот прочитал «Журнал Королевского института» после того, как уже достиг необходимых результатов. Кто знает, как обернулось бы дело, прочитай он его раньше. Может, и он поверил бы авторитетному мнению Дэви и оставил свои опыты как неперспективные.

Интересно проследить за тем, как Талботу удалось научиться фиксировать изображение. Как уже говорилось, работая с бумагой, пропитанной нитратом серебра, он убедился в ее слабой светочувствительности. Тогда исследователь стал проводить опыты с хлористым серебром, веществом более светочувствительным, чем нитрат серебра. Бумага применялась писчая и самого высокого качества. В отличие от предыдущих опытов бумага сперва пропитывалась слабым раствором поваренной соли (хлористого натрия), избытки которого стирались мягкой тканью, а затем высушивалась. И только после этого на одну из сторон бумаги наносился раствор нитрата серебра. Бумага вновь просушивалась, на сей раз в темноте. После сушки бумага становилась пригодной к употреблению. После многочисленных опытов Талбот пришел к убеждению, что светочувствительность подготовленной таким образом бумаги зависит от соотношения между употребляемыми количеством соли и количеством нитрата серебра. Чем больше соли, тем слабее светочувствительность бумаги.

А все началось со следующего наблюдения. Талбот стал замечать, что края очувствленной им бумаги темнеют на свету быстрее, чем ее средняя часть. Благодаря этому наблюдению он пришел к выводу, что происходит это, вероятно, потому, что края бумаги менее насыщены раствором соли, так как с краев он больше стекает, чем с середины. Чтобы убедиться в правильности своего предположения, Талбот стал менять концентрацию раствора хлористого натрия при постоянной концентрации нитрата серебра. Предположение подтвердилось. Раз концентрированный раствор соли, размышлял далее Талбот, способен задерживать потемнение поверхности бумаги, то почему бы ему не предохранять от почернения полученное изображение, т. е. фиксировать его?