Чтение онлайн

Также основной проблемой было то, что я начала постепенно раздражаться, от всего, что происходило вокруг — от звуков, разговоров, от действия других, от шума дороги. Я была так сосредоточена на боли, что всё остальное просто выводило меня. И периодически я ворчала и требовала, чтобы Джеймс не трогал меня. Но он как будто не слышал меня. Он вообще не обращал никакого внимания на это. Только ласково что-то шептал и продолжал проводить рукой по моей спине. Нежно и осторожно поглаживая её. Методично вверх вниз.

Он знал, что сейчас я всё говорю не, потому что этого хочу, а потому что моё состояние и моё тело противилось всему и мечтало только о том, чтобы эти дети уже наконец-то прекратили истязать меня. Я прекрасно осознавала, что веду себя сейчас как настоящая стерва, пытаясь оттолкнуть его и осознавала то, что просто умру, если он перестанет прикасаться ко мне. Но ничего не могла с собой поделать. Моя язвительность так и норовила сказать что-нибудь колкое. Потом я буду тысячу раз извиняться перед ним за это и благодарить за его действия.

Джесс вела машину быстро и очень осторожно. Она, конечно, не такой спец в вождении как, например Логан, который уже давно бы привёз меня в больницу, но она понимала всю ответственность и сложность ситуации, поэтому старалась быть сосредоточенной и очень внимательной и не отвлекалась ни на что. В том числе и на мои дерзкие слова. Конечно же, я была ей благодарна, просто сейчас мне было не этого.

Вскоре мы приехали в больницу, в которой нас уже ждали Лиз и Логан. Это просто невероятно как этот парень мог так превосходно водить машину. Вот в этом уж точно никто не мог сомневаться. Ему нужно было стать гонщиком, а не певцом и актёром. Хотя нет, потому что Лиз тогда бы постоянно дёргалась.

По их совету мы заранее забронировали одноместную палату, потому что не очень хотелось, чтобы хоть кто-то наблюдал за тем, как я корчусь от боли. Пока Джеймс заполнял бумаги, меня разместили в палате, подключили ко мне аппарат, чтобы следить за схватками и сердцебиением детей. Также капельницу, чтобы была возможность вводить обезболивающее, на что я очень рассчитывала, потому что чем дальше, тем схватки становились болезненнее. Больше никаких детей. Я не смогу пережить этого снова.

Как только Джеймс пришёл ко мне, подошёл к кровати и взял меня за руку, через пару минут появился мой лечащий врач. Милая, добрая, приятная женщина, которая относилась ко мне как-то по-особенному. Она осмотрела меня очень внимательно, проверила результаты, которые выдал аппарат, подключенный ко мне.

— Ну что же Мэди, всё протекает отлично. Как и должно, — сказала она мягко. — Никаких осложнений. Дети должны родиться без особых проблем. Матка раскрылась на шесть сантиметров, нужно десять, так что тебе придётся ещё немного помучиться, — я тяжело вздыхаю. — Знаю — это очень непросто, — говорит она с пониманием и сочувствием, — но я скажу медсестре, и она вколет тебе обезболивающее. Несильное, — предупреждает она, потому что в моей голове сразу возникли сомнения, вдруг это может навредить нашей девочке и нашему мальчику, — только для того, чтобы слегка облегчить твоё состояние. На малышей это никак не повлияет.

— Доктор, — обращается к ней Джеймс, который не выпускает моей руки, — а чем я могу ей помочь?

— Просто будьте рядом, постоянно и не обращайте внимание, если она будет отталкивать вас, прогонять и грубить, — отвечает она, Джеймс переводит взгляд на меня и улыбается, потому что он уже всё это видел и стойко выдерживал все мои дерзости. — Это всё нормально. Организм Мэди сейчас находиться в жутком стрессе и начинает защищать себя хоть как-то и отсюда, все колкости, и необдуманные действия. Но когда родятся ваши малыши — всё это пройдёт и она опять станет прежней милой девушкой, — заверяет она.

— Милой? — фыркает Джеймс, и я бью его по руке. — Больно, — говорит он жалобным голосом и потирает руку.

— По-твоему я не милая? — спрашиваю я недовольно. Врач усмехается, потому что поняла, что Джеймс сказал это специально, чтобы отвлечь меня и сама, осознав это — я улыбаюсь ему. — Прости, — он качает головой. — Зато не мне одной больно.

— А ты коварная, — заявляет он. Наклоняется ко мне и нежно прикасается своими губами к моим губам и целует меня так сладко, что я забываю обо всём, даже о схватках, — но мне это очень нравиться, — говорит он с улыбкой.

— Я рада это слышать.

— Я вас оставлю и зайду чуть позже, чтобы проверить твоё состояние. Если вдруг что, то сразу зовите. И Мэди, — она смотрит на меня, — не забывай дышать. Тебе и детям это очень поможет, — советует она. Я киваю. Потом она переводит взгляд на Джеймса. — А вы крепитесь и терпите — это мой единственный совет будущему папе.

— Спасибо, — говорит Джеймс с опаской, потому что знает, что ему ещё предстоит помучиться со мной и вытерпеть от меня много всего.

Она выходит из палаты и оставляет нас вдвоём, но уже через несколько минут заходит медсестра, делает мне обещанный укол, мило улыбается и выходит. Джеймс всё это время не отрывает от меня глаз и держит за руку. Только сейчас я замечаю, как его глаза нервно огладывают меня. Ощущаю, что он находиться в невероятном напряжении. Об этом говорит всё его тело и рука, которая сжимает мою руку. Сейчас он очень напуган, и находиться в замешательстве, потому что не может смотреть на мои мучения и не знает, как мне помочь справиться с наплывами моей боли. Боже мой, он мучается не меньше меня, только у него это эмоциональная боль от того, что он видит меня в таком состоянии. Я помню этот взгляд, так он смотрел на меня, когда я лежала в больнице после аварии. С теплотой и любовью, но с жуткой болью, сочувствием и желанием помочь, во что бы то ни стало.

— Ты очень мне помогаешь, — говорю я тихо, он как будто опомнился и внимательно смотрит в мои глаза. — Ты очень мне помогаешь, — повторяю я свои слова, он слегка улыбается.

— Я бы хотел помочь ещё больше, — он проводит рукой по моей щеке. — Я не могу видеть тебя такой. Ты страдаешь и мне от этого очень плохо. Хотя я понимаю, что это всё временно и когда родятся наши дети, ты станешь прежней сильной девочкой, — моё сердце сжимается, когда он говорит это печальным тоном, хотя очень старается скрыть это.

— Прости меня за все мои вредные и язвительные слова. Я не хочу обижать тебя, просто у меня так получается, я не могу это контролировать из-за схваток и боли, которую они приносят с собой, — шепчу я тихо. Джеймс качает головой.

— Не надо извиняться за это. Потому что я всё прекрасно понимаю. И я уже сказал тебе, что готов терпеть всё это, лишь бы тебе было легче от этого, — говорит он серьёзно, потом целует меня в губы. — Я знаю, что ты говоришь всё это не со зла, а от безвыходности. И именно поэтому я больше не хочу слышать твоих извинений. Я готов при любых обстоятельствах быть рядом с тобой.

— Спасибо, — произношу я одними губами. — Ты ведь не уйдёшь от меня? Ты ведь будешь со мной, пока я буду рожать? Не оставишь меня? — спрашиваю я его осторожно, но с волнением. Сейчас в моей голове всё перепуталось и я сама не знаю, зачем спросила его об этом, ведь я прекрасно знала, что он ни куда не денется. Джеймс недовольно смотрит на меня.

— Неужели ты думаешь, я могу оставить тебя одну? — спрашивает он со всей серьёзностью, но его взгляд такой тёплый, и я знаю, что он не обиделся на мой вопрос. Я отрицательно качаю головой. — Послушай меня очень внимательно, — Джеймс гладит меня по волосам. — Я буду с тобой до самого конца. Я буду стоять здесь, буду держать тебя за руку, буду слушать твои едкие замечания, и буду стараться хоть как-нибудь поддержать тебя. Я никуда от тебя не денусь! — говорит он, по слогам выделяя каждое слово, чтобы до меня дошёл их смысл. — Я хочу быть рядом с тобой и хочу, чтобы моё присутствие помогало тебе.