Чтение онлайн

Я сказал ей нет, не буду, я ходил в школу ради математики.

Что же, она отреагировала так, будто я отрицал существование Христа! Видишь ли, в её планы не входило то, чтобы я стал математиком, вот ученым или инженером – другое дело! Она потребовала, чтобы отец наказал меня за такое поведение, и убежала плакать в свою комнату, когда я сказал ей, что это моя жизнь.

Мэрилин не верила свои ушам и качала головой. Вскоре она спросила:

– И как прошла выставка?

Я ухмыльнулся.

– А ты как думаешь?

– Ты победил.

– Да еще и две публикации заработал!

Это требовало еще немного объяснений, которые мы провели за заказом ужина и второго круга напитков. С Мэрилин легко говорить. Нет, она была не умнее меня, но мы и не обсуждали не-Евклидовскую геометрию. Я не хочу сказать, что она была тупой, потому что это нет так. На деле, она была умнее большинства людей, которых я встречал. Но она, как ни крути, была обычной девушкой, с обычными интересами и взглядом на жизнь и мир. Она в основном была веселой, куда веселее меня. Смотрела на всё с позиции "стакан-наполовину-полный", а я наоборот.

Если вы хотите узнать, что по какому либо вопросу думает среднестатический американец… спросите Мэрилин!

Мы провели остаток ужина обсуждая мою безумную семейку.

С точки зрения Мэрилин – моими детскими достижениями нужно было гордиться, но так как всё, что я делал противоречило планам матери, то ни одно из них не имело смысла.

Я объяснил ей, что Хэмильтон, наоборот, делал всё, что ему велели и, следовательно, был куда более хорошим сыном.

– Мне действительно жаль в этой ситуации отца. Мужик получил сэндвич с говном. У него есть один сын, которого буквально выгнали из семьи, другой сын почти наверняка безумен, а его жена, любит второго и винит во всём первого. Единственная нормальная среди них всех – Сьюзи. Я надеюсь, что она сможет выбраться из этого бедлама прежде, чем до неё доберется мать.

– Я даже не знаю, что сказать, сказала Мэрилин.

– А что ты можешь сказать? Завтра я позвоню отцу в офис. Сегодня же… мне нужно еще немного выпить, – я поднял руку и позвал официанта, заказав себе третий круг алкоголя

Обычно, на этом круге я останавливался.

Глотал третий бокал, добивал горячим чаем и, учитывая мой размер и вес, даже спокойно мог водить. Разговор о моей чокнутой семейке был довольно грустным. После третьего круга, я заказал четвертый, хоть Мэрилин и отказалась. После ужина мы вернулись в люкс.

– Я пойду подготовлюсь ко сну.

Я просто кивнул.

– Думаю, я еще посижу немного.

Мэрилин наклонилась и поцеловала меня, затем пошла в свою комнату. Я тоже отправился в свою и схватил бутылку Canadian Mist, приготовленную заранее. Я всегда брал с собой виски, когда ездил в отпуск. Так я всегда мог сделать себе слабенький напиток используя напитки из торгового автомата, так получалось куда дешевле, чем если бы мы пользовались мини-баром. Но сегодня меня не интересовали коктейли. Я схватил стакан из серванта, открыл виски и налил себе с пару пальцев. Пошло неплохо. Я налил себе еще, и уселся на кресло в темном коридоре с видом на океан. Было очень темно, прямо как на моем сердце в тот момент.

Я подошел и открыл дверь на балкон, обнаружив там парочку сложенных стульев и небольшой кофейный столик. Оттуда было слышно прибой и видно свет проплывающих мимо кораблей, больше ничего. На улице было тепло, я расстегнул рубашку и сидел во тьме, потягивая виски. С одной стороны, я был на пути к осуществлению мечтаний, с другой же… жизнь катилась на дно.

Зачем живет человек? Ради себя и ничего больше? Если не нет, то ради чего еще? Семья? А если её нет? Страна?

А когда я покончу с армией, или армия со мной… то что тогда? Что если тебя бросила семья, а не наоборот? Я сидел и пил.

Всё было достаточно плохо в первый раз. Тогда я был просто пожизненным разочарованием, неприятно, когда родители тыкают в тебя этим… Теперь же, меня выгнали из дома! Что же, блять, со мной не так?

Я скорее почувствовал, чем услышал, что Мэрилин вышла ко мне.

Я обернулся и увидел, что она стоит в проходе. На ней был надет длинный шелковый халат, на ногах ничего… девушка выглядела очень молодо и невинно. Я повернулся к морю и еще раз отпил Canadian Mist.

– С тобой всё в порядке? – спросила она.

Наверное я выглядел довольно самоубийственно в её глазах, когда сидел там и пил в темноте.

Чёрт, да я это каким-то образом чувствовал! И опустил стакан.

– Конечно, разве не похоже, что я сама радость?

Она подошла поближе, встала рядом со мной и обняла меня за плечи.

– Всё будет хорошо.

Я больше не мог держаться. Не мог. Я тихо начал плакать. Я мог пересчитать количество раз, когда я плакал за все мои шестьдесят лет на пальцах одной руки. Дважды когда умирали мои родители. Один раз когда осознал, что Элисон была умственно-отсталой, в третий раз – когда она умерла. Когда же умерла Мэрилин я плакал три дня подряд. В этот раз такое было только когда Хэмильтон разрушил мне рождество.

– Я здесь. Я рядом.

Я повернулся и зарылся лицом в нежное тепло её халата, слез так и лились из меня.

Мэрилин подошла ближе, обняла и продолжала нашептывать.

В конце-концов, я устал плакать, слегка отвернулся и уставился на океан, такой же темный, как и чувства у меня на душе.

Я отошел от Мэрилин и встал, прислонившись к огородке балкона, рассматривая все, что было вокруг. Мэрилин подошла ко мне сзади и обняла. Особо ничего рассмотреть не получилось. Я повернулся к ней и сблизился к ней лицом. Целовать её и держать в своих руках было так легко.

Еще легче было поднять её и занести обратно внутрь. Мы продолжали целоваться, пока я нес её через коридор в спальню.

Я уложил девушку на кровать и сел рядом. Я не мог говорить, и не давал ей шанса заговорить тоже. Лег рядом с ней и обнял. Она пахла свежестью и чистотой. Очевидно, что она помылась когда мы вернулись в номер. Я начал трогать её через халат. Руки скользнули вниз и Мэрилин застонала, крепко сжимая меня в руках. Я действовал на инстинктивном уровне. Поцелуи становились все более наглым, руки почувствовали свободу… и я запустил правую ей под халат, впервые за всё время трогая её грудь.

Боже, там было так хорошо, так тепло и упруго.

У Мэрилин были малюсенькие соски, такие розовые, что почти незаметные, но они торчали от того, как я их трогал. Я лизал её шею, а затем перешел к соску, играясь со вторым пальцами.

Мэрилин это очень нравилось, она стонала и изворачивалась на кровати. Я воспользовался этой возможностью, чтобы распустить её халат и запустить руку ниже, к бедрам. Между ног красовался небольшой треугольник волос, она взмокла от желания. Я дотронулся средним пальцем до лобка и дальше, к скользкой щелке. Как только я дотронулся до горошинки сверху киски, она тихонько застонала в оргазме.