Чтение онлайн

Когда в 1960-х годах мой папа построил здесь для мамы дом, этот район уже перестал быть столь

солидным и значимым. Многие семьи переселились в другие, более престижные, районы – Поланко, Чапультепек и Реформа. В эпоху моего рождения слава Санта Мария Ла Ривера угасала, район беднел, но я помню его самым-самым прекрасным. Каким-то образом я сохранила ту, прежнюю, атмосферу величия и значимости, ведь здесь проживали одни из величайших людей Мексики, такие как Приета Линда [прим: Ла Приета Линда (Enriqueta Jim'enez Chagoya "La Prieta Linda") – наст.имя Энрикета Хименес Чагойа(род. в 1941г), более известная под псевдонимом Ла Приета Линда, мексиканская актриса и певица. Снялась в 30 фильмах и записала 34 альбома; “ранчерас” – жанр традиционной мексиканской музыки, зародившийся на ранчо (отсюда и название), песни исполняются под гитару; марьячис – музыкальные группы, исполняющие традиционные мексиканские песни, без них не обходится ни один праздник], исполнявшая в сопровождении марьячис местные песни, более известные как ранчерас, или Доктор Атль [прим: Доктор Атль (Gerardo Murillo, Dr. Atl) – наст.имя Херардо Мурильо (1875-1964), мексиканский художник и писатель, написал очень много картин вулканов, которые изучал и которыми был сильно увлечен ], великий мексиканский художник, отобразивший на своих полотнах самые разные пейзажи Мексики. Улицы этого района до сегодняшних дней сохраняют имена самых значительных для своей эпохи мексиканских мыслителей, историков и поэтов, например Альсате, Амадо Нерво и Диаса Мирона [прим: Альсате (Jos'e Antonio de Alzate y Ram'irez) – наст.имя Хосе Антонио де Альсате и Рамирес (1737-1799) мексиканский священник, ученый, историк, картограф, биолог, издатель “Диарио литерарио де Мехико” и “Гасета де литература”; Амадо Нерво (Juan Cris'ostomo Ruiz de Nervo y Ordaz, Amado Nervo) – наст.имя Хуан Кристосомо Руис де Нерво и Ордас (1870-1919), мексиканский поэт и прозаик; Диас Мирон (Salvador Antonio Edmundo Espiridi'on y Francisco de Paula D'iaz Ib'a~nez) – наст.имя Сальвадор Антонио Эдмундо Эспиридион и Франсиско де Паула Диас Ибаньес (1853-1928), мексиканский поэт-модернист и политический деятель]. Слушать из уст отца (у которого, безусловно, была совершенно исключительная память) стихи кого-либо из этих великих людей или рассказ о ком-то из них, в зависимости от того, в чью честь была названа улица, по которой мы шли, было ни с чем не сравнимым удовольствием.

Одной из границ моего района была широкая улица с газоном посередине, разделяющим

проезжую часть, под названием Сан Косме. По выходным я говорила маме, что мы пойдем “санкосмерить” (прошвырнуться по Сан Косме), потому что на этой улице неподалеку от нашего дома находился рынок, и мы ходили туда просто погулять и поглазеть на все. Были и походы ранним утром в Музей дель Чопо, где всегда были очень интересные выставки, и проходили лекции для детей по живописи, музыке и скульптуре. Находилась там и моя самая любимая экспозиция миниатюр, где все дети дрались за то, чтобы посмотреть через большую лупу, размещенную на подставке, на малюсенькие коробочки, в которых и помещались миниатюры.

Потом мы шли перекусить в маленький ресторанчик “Ла Тонина”, существующий до сих пор, и

там я ела самый лучший из тех, что когда-либо пробовала, кальдильо де кеса[прим: кальдильо де кеса – тушеное мясо с сыром]6 с только что испеченными блинами. По мнению моей сестры Федерики они и сейчас все так же восхитительны. Владельцем ресторанчика был Тонина Джексон, довольно известный в пятидесятые годы мексиканский борец. С одной стороны от ресторанчика находился театр Вирхинии Ф'aбрегас [прим: Вирхиния Ф'aбрегас (Virginia F'abregas Garc'ia) – наст.имя Вирхиния Фабрегас Гарсия (1871 – 1950), мексиканская актриса, прозванная мексиканской Сарой Бернар ], а с другой кинотеатр “Опера”. В этот кинотеатр мы всегда заходили посмотреть сдвоенные сеансы – два фильма по цене одного. В этом кинотеатре помимо попкорна меня поджидали вожделенные пирожные с кремом. Сейчас подобные сладости встречаются в любой части Мехико, но изначально рецепт был придуман монахинями, которые много лет назад жили в городке Пуэбла, что в двух часах езды от столицы. Это пирожное представляет собой нежнейший вафельный рожок, наполненный безе из меда с кусочками лимона. Это такое сочетание, попробовав которое ты возносишься к облакам. И, конечно, я не могла упустить из виду любимую апельсиновую газировку.

У выхода из кинотеатра были оборудованы места для мелкой розничной торговли, где продавали

всякие маленькие безделушки и побрякушки, которые нельзя было найти ни в одном столичном магазине. Здесь было множество вещей, которые продавались только в Соединенных Штатах – фены, куртки, кроссовки Nike, игрушки, плееры, косметика и много других чудесных вещей. Если я начну описывать их все, то никогда не закончу. Мы приходили сюда каждую неделю, чтобы посмотреть, что же привезли новенького. Я абсолютно точно уверена в том, что все это провозилось в Мехико контрабандой.

Сан Косме производила на меня огромное впечатление – дорожки и тянущиеся вдоль них

торговые палатки цвета мексиканской розы, так мы окрестили насыщенный розовый цвет, который ввели в моду Диего Ривера [прим: Диего Ривера – наст.имя Диего Мария де ла Консепсьон Хуан Непомусено Эстанислао де ла Ривера и Баррьентос Акоста и Родригес (1886 - 1957), мексиканский живописец; Фрида Кало – наст.имя Магдалена Кармен Фрида Кало Кальдерон, мексиканская художница, наиболее известная своими автопортретами, жена Диего Ривера ]8 и Фрида Кало. На палатках были вывешены образцы товара, чтобы люди могли увидеть все, что там продается. Когда кто-нибудь проходил рядом с палатками, продавцы начинали кричать, привлекая к себе внимание: “За-а-аходите, заходи, заходи-и-и… здесь продается три штуки по цене одной. Смотрите, продаем свободно, если вам не понравится, то поменяем…

За-а-аходите, заходи-и”. Прохаживаясь там среди множества торговцев, я подкреплялась толстенными блинами со сгущенкой, испеченными по местному рецепту, которые мы называли “табакеркой”, держа их на маленьком квадратике промасленной коричневой бумаги на манер тарелки… Стоит только вспомнить об этом, как слюнки текут. Боже, какое наслаждение!

Мой народ, язык, манера пения, народные песни, которые восторженно звучат в моей памяти.

Таким было мое детство, богатейшее культурными познаниями и наполненное целой палитрой цветов и чудесных ароматов.

Улица Диаса Мирона

Легенда гласит, что под нашим домом находилось кладбище. Неподалеку от него находилась

церковь. Говорят, что во времена богатства и роскоши состоятельные семьи вырыли секретные туннели, чтобы ходить к мессе, не смешиваясь с простолюдинами. Мой папа велел заделать туннель, соединявший наш дом с церковью. Я всегда пребывала в сомнениях исследователя: что же находилось внутри туннеля – тайные сокровища, золотые монеты, спрятанные в стенах?.. В конце концов теперь я никогда этого не узнаю.

В конце пятидесятых годов папа получил в наследство дом в районе Санта Мария на углу улицы

Диаса Мирона и Сабино. Он разрушил тот дом, чтобы построить новый, в котором мы жили, когда я была маленькой. Изначально наш дом был двухэтажный, но потом, несколько лет спустя, отец пристроил к нему третий этаж для своей лаборатории. На фасаде дома были помещены сорок две каменные скульптуры собак, названные “холотлтепетлскинклес”, что на языке индейцев племени науатль означает “маленькие каменные собачки”. Некоторые из них стояли на задних лапах, другие развалились, задрав головы. Благодаря этим скульптурам, дом прозвали весьма характерно : “собачкин дом”. До сих пор в доме есть четыре выкованных из железа пушки, такие же, какие использовались в древних войнах. Они служат как водослив у плоской крыши. Фасад здания окаймляют расписные тарелки из обожженной глины в мексиканском народном стиле. К торцу дома прикреплена железная скульптура, представляющая собой голову одного из детей-героев, которые, согласно национальной истории, защищали крепость Чапультепек. Эта голова послужила формой для отливки скульптур, которые по сей день украшают один из самых красивых балконов этой крепости. Художником, подарившим моему отцу вышеупомянутую голову, был Армандо Кесада, крестный отец моей сестры Габриэлы.

В настоящее время дом является точкой отсчета как с архитектурной и исторической точки

зрения. Лоя моих почитателей со всего света это целое приключение – приехать к дому моего детства и сфотографироваться перед ним. Сотни фанатов по интернету присылали мне фотографии, сделанные перед моим домом, и мне это очень приятно. В 2000 году мама отреставрировала и переделала его для продажи. Любопытно то, что купили его мои соседки, “ соседские монашки”, с которыми я готовилась к первому причастию. Теперь дом моего детства является частью их монастыря.

Отец

Мы жили на первых двух этажах, а третий этаж был исключительно отцовский. Там располагалась

его химико-криминологическая лаборатория. В ней повсюду виднелись странные приборы, с помощью которых проводились разные исследования. Вот, к примеру, некоторые из очень необычных вещей, имевшихся там: несколько человеческих голов размером с грейпфрут, сделанные местными индейцами из племени Шуар. Все было именно так! Папе всегда нравились необычные декадентские образы. Он показывал мне эти головы с такой страстью, что я научилась расценивать их как произведение искусства. Папа был так очарован головами, что даже ушел на несколько месяцев к индейцам племени шуар, чтобы изучить сложный процесс уменьшения голов при помощи лечебных трав. На меня производил большое впечатление тот факт, что даже уменьшенные головы никогда не теряли пропорций обычного лица. Больше того, они сохраняли длину волос, а на некоторых головах были видны даже вши. У голов были вареные губы и глаза – для того, чтобы они не вытекли во время уменьшения, их наполняли раскаленными камнями с песком и смесью трав.

Уменьшенные головы настолько увлекали папу, что однажды он даже подарил президенту

Густаво Диасу Ордасу пару уменьшенных лошадиных голов, изготовленных в лаборатории специально для него. В момент завершения правления Диаса (он был президентом Мексики с 1964 по 1970 годы) он выбрал моего отца для записи интервью о его президентстве. Вопросы, заданные отцом, были совсем непростыми. Например, отец спросил Диаса о расстреле студенческой демонстрации в Тлателолько в 1968 году. Но в то же время отец сумел включить в свое интервью и какие-то забавные вопросы, чередуя их с непростыми. Когда папа закончил свое интервью, президент прямо тут же назвал его “Официальный комментатор мексиканской провинции”. Это прозвище он получил как награду за глубокое знание культуры и традиций народов каждого штата, образующих Мексиканскую Республику.