Чтение онлайн

Она немного расслабилась. — Останусь, наверно, на минуту или две. Пока ты в моем распоряжении.

Камерон улыбнулся. — Согласен.

— Патрик сказал, Алистер сделал тебя наследником восемь лет назад, — без колебаний начала Саншайн. — Что ты делал до этого?

Камерон закрыл рот, только потому, что понял, что он открылся. Господи, это был последний вопрос, который он ожидал услышать от нее.

— Пасуешь?

Камерон еще сильнее обнял ее. — У меня просто перехватило дыхание. Ты переходишь на личности.

— Я любопытная. Это-то и делает меня хорошим знатоком трав.

— Это то и заставляет тебя искать лобелию везде, где бы ты ни была, — пробормотал он. Камерон глубоко вдохнул, восстанавливая дыхание, и дал свое, обычное уклончивое объяснение. — Я, конечно, был … родственником Алистера. Я, так сказать, очнулся… в его компании.

— Как?

— В этом моя память меня подводит, — искренне сказал он.

— Что последнее ты помнишь?

Камерон, хотел спросить, почему ее это так интересует, но пока она охотно оставалась в его объятиях, он решил, что будет лучше не поощрять никакие мысли о том, чтобы она стала вырываться. — Помню только, как скачу от кого — то на лошади, — медленно сказал он. — Следующее, что я помню, как очнулся в больнице. А между этим пустота.

Кроме того, что помню как толкал кого-то в дом Морейж. Камерон задумался, кто это был.

Могла ли это быть Сани?

— Камерон, ты дрожишь.

— Холодно, — не раздумывая, сказал он, потому что это звучало не так сумасшедше чем, если бы он сказал правду — что он стучал в дверь ведьмы МакЛеодов, а Сани открыла ему дверь. Но это невозможно.

Верно?

— Сейчас весна и у меня такое подозрение, что ты выживешь, — твердо сказала она. — Теперь, я хочу точно знать, как ты связан с Алистером.

— Думаешь об изменении завещания?

Камерон шутил, но когда Сани подняла голову, чтобы посмотреть на него, увидел, что она совершенно серьезна.

Он поднял руку и пропустил ее намокшие волосы сквозь пальцы, поднимая их со лба, и убрал за ушко.

— Почему ты хочешь знать? — спросил он, улыбаясь так широко, как только мог.

— Хочу знать о тебе все, — прошептала она. — Хочу знать, кто твой отец, кто твои братья, кто твоя мать. Хочу знать, какая твоя жизнь от восхода до заката. Хочу знать, почему мой порог причиняет тебе боль.

Камерон открыл рот, чтобы дать ей какие-то вежливые уклончивые ответы, чтобы все еще удержать ее в объятиях и не нарушить их уединенности. Но вместо этого, прежде чем он успел остановить их, вырвались слова, которые он и не думал говорить.

— Возможно, — услышал Камерон собственный голос, — я постоянно прохожу мимо ответов, оставляю тебя в прошлом.

Саншайн потрясенно уставилась на него и из ее глаз внезапно полились слезы, словно кто-то ударил ее. Камерон пытался что-то сказать, попросить прощения, утешить ее, но он был так далек от спокойствия и здравомыслия. Все что он мог сделать, это прижать ее к себе и крепко держать. Саншайн плакала. Даже простой ее всхлип разрывал его сердце. Она плакала так надрывно и сильно, что он подумал, что она может заболеть.

— Саншайн, — беспомощно сказал он, но она его не слышала. Камерон испугался, что ей действительно станет плохо, если он ничего не предпримет. Камерон нащупал дверную ручку, поднял Саншайн на руки и внес в дом.

Миссис Гиз с удивлением встретила его на полпути к лестнице. Он сказал ей, что утром приведет гостью позавтракать, и гостья, он мог поручиться, не будет отсылать все назад, как это делала Пенелопа. Он предположил, что она не ожидала, что гостья к завтраку потеряет голову, прежде чем он пригласит ее за стол.

— Немедленно несите ее наверх, — без колебаний сказала миссис Гиз. — Я прослежу, чтобы ее положили в ванную. — Она строго взглянула на Камерона. — Вам не следовало привозить ее под дождем.

Камерон предположил, что дождь не имеет никакого отношения, к состоянию Сани, но не стал говорить слишком много. Он лишь пошел за своей поварихой и вселяющей во всех слуг страх начальницей наверх в одну из комнат для гостей. Он поставил Сани на ноги, и оказался бесцеремонно выдворенным из комнаты.

— Но…

Дверь закрылась у него перед носом.

Камерон постучал, но ответа не последовало, и дверь осталась закрытой. Он нахмурился и решил, что быстро переоденется и сможет быть полезным, если миссис Гиз откроет дверь. Камерон нашел сухую одежду для Сани, отправил ее с одной из горничных, переоделся сам и приютился в гостиной на втором этаже. Камерон развел огонь и беспокойно стал ходить по комнате.

Возможно, я постоянно прохожу мимо ответов, оставляю тебя в прошлом.

Он понял, что эти слова были ближе к истине, чем он хотел ей сказать. Он не был уверен, когда это случилось, но понял с шокирующим оттенком ясности, которая, принимая во внимание, что он чувствовал к Сани, уходила намного глубже в прошлое, если учитывать как мало времени он знал ее. Это было безумием. Он в первый раз увидел ее только… Сколько недель прошло с тех пор? Четыре? Пять? Он мог пересчитать по пальцам, сколько раз они виделись с той первой случайной встречи.

Тогда, с какого момента он так отчаянно желал ее?

Камерон решил, что достаточно давно, но не нашел точного ответа. Вскоре он услышал, спускающиеся с лестницы, голоса. Один принадлежал миссис Гиз. Ему потребовалась минута, чтобы понять, что второй голос принадлежал Саншайн и говорила она на чистом французском. Они обменялись поцелуями в щеку. Миссис Гиз пообещала Сани чай, чтобы она согрелась изнутри и завтрак на ее вкус и решительно направилась выполнять обещания.

Сани повернулась и посмотрела на него.

На ней была только фланелевая пижама. Рукава и штаны были подвернуты, а волосы завернуты в полотенце. Она была безумно привлекательна, и Камерон не смог устоять и рассмеялся.

Саншайн уставилась на него. — Я не нашла ничего другого.

— Я оставил ее для тебя, — сказал он, проходя через комнату к ней.

— А здесь нет ничего моего размера? — печально спросила она.

— Думаю, ты могла бы взять что-нибудь у миссис Гиз, но она немного ниже тебя.

— А разве Пенелопа не оставляла здесь вещи?

— Никогда, — не раздумывая, ответил Камерон, — даже если бы она часто здесь бывала, то наверняка не оставила бы. Да и была она здесь дважды, и оба раза постоянно на что-то жаловалась.