Чтение онлайн

Халанский был умный, честный и добрый по натуре человек. Свое дело он знал лучше любого адъютанта. Старшим полковым писарем он был уже в 1913 г., когда мы прибыли в Мерв молодыми зелеными хорунжими, и он помогал некоторым из нас составлять личные рапорты на имя командира полка. Небольшого роста, пухленький, с приятным лицом и маленькими руками — он больше подходил на штатского канцеляриста, но был всегда воински почтителен. На свой десяток писарей он никогда не накричит, а только упрекнет в чем-либо. Они его глубоко уважали.

— Не согласятся и писаря принять его, — урезонивает он меня. — Вы же знаете, господин подъесаул, какой у него характер? — добавляет он.

— Я хорошо знаю характер подъесаула Кулабухова, — теперь уже я урезониваю Халанского, — а что касается писарей, то Вашего одного слова для них достаточно и они Вас послушают, — рублю ему. Говорю ему, что Куприн будет молчать. — Я и Вас прошу только молчать, когда состоится приказ по полку о Кулабухове. — Урезонил.

Все это пишется для того, чтобы показать — как была тяжела ситуация для нас, офицеров, полная ненормальности, постигшей армию.

26 марта 1917 г. был издан приказ по полку: «Подъесаул Кулабухов назначается полковым адъютантом, подъесаул Елисеев назначается командиром 2-й сотни на законном основании. О сдаче и приеме должности — донести».

На удивление — никакого протеста ни от кого не получилось. Когда наша дивизия была уже в Финляндии, я спросил некоторых казаков трубаческой команды: «Каков их новый начальник подъесаул Кулабухов?»

«Ничего... хороший», — был ответ... Кулабухов действительно переменился и был отличным адъютантом.

Офицерский состав полка после дней революции

Удаленные офицеры выехали в Персию. Острых вопросов в полку уже не было. После 26 марта офицерский состав полка принял следующее положение:

1. Войсковой старшина Калугин Степан — временно командующий полком.

2. Войсковой старшина Пучков Александр — помощник по хозяйственной части.

3. Войсковой старшина Бабаев Иван — помощник по строевой части.

4. Войсковой старшина Маневский Георгий — помощник по строевой части.

5. Подъесаул Поволоцкий Владимир* — командир 1-й сотни.

6. Подъесаул Елисеев Феодор — командир 2-й сотни.

7. Подъесаул Винников Александр* — командир 3-й сотни.

8. Подъесаул Дьячевский Диамид* — командир 4-й сотни.

9. Есаул Авильцев Владимир — командир 5-й сотни.

10. Подъесаул Некрасов Александр* — командир 6-й сотни.

11. Подъесаул Кулабухов Владимир — полковой адъютант.

12. Подъесаул Мацак Гавриил* — начальник команды связи.

13. Есаул Ламанов Петр* — командир обоза.

Младшие офицеры с законченным средним образованием и из выпусков военных училищ ускоренного курса во время войны: 14. Сотник Щербаков Иван*. 15. Сотник Бабаев Павел. 16. Сотник Фендриков Филипп*. 17. Хорунжий Субботин*. 18. Хорунжий Катасонов Михаил*.

Из школ прапорщиков: 19. Хорунжий Гончаров*. 20. Хорунжий Косульников*. 21. Корнет Кантемиров (осетин).

Бывшие урядники 3-го Кавказского (льготного) полка, окончившие школы прапорщиков и прибывшие в полк летом 1916 г. перед 2-й Мема-Хатунской операцией: 22. Хорунжий Суворов*. 23. Хорунжий Кузмичев*. 24. Хорунжий Трубицын*. 25. Хорунжий Кабища*. 26. Хорунжий Луценко*.

Военные чиновники: 27. Лекарь Копелиович — старший медицинский врач. 28. Зауряд-лекарь Жуков — младший врач. 29. Гиршберг* — ветеринарный доктор. 30. Надворный советник Чирсков* — старший делопроизводитель, терский казак.

В таком составе полк был переброшен из-под Карса на Западный фронт, в Финляндию, куда прибыл в самых первых числах мая 1917 г.

...Из дому получил телеграмму, что с нашей матерью произошел удар и она лишилась возможности говорить. Калугин отпустил меня. Свой полк я встретил уже на станции Кавказской.

ТЕТРАДЬ ТРЕТЬЯ

Екатеринодар. На станции Кавказской и в пути

Мы с братьями идем по Красной улице. Издали видна длинная колонна конных казаков. Гуляющая публика остановилась и ждет ее. Ждем и мы. Узнаем, что идет Конвой Государя со своими двумя штандартами, чтобы сдать их на хранение в Войсковой штаб, где содержатся все Войсковые регалии Кубанского Войска. Колонна проходит мимо шпалер публики.

Их две сотни казаков. Все одеты однообразно в черкески защитного цвета с кручеными желтыми гвардейскими жгутами на них вместо погон. Красные бешметы, обшитые желтой тесьмой, и в крупных черных папахах с красными верхами. Под всеми, словно на подбор, темно-гнедые кабардинские кони с черными гривами и хвостами. У всех холодное оружие в серебре. Офицеры одеты особенно щегольски. Под ними нарядные лошади. Седельная сбруя в кавказском серебре. Два императорских штандарта с двуглавыми орлами на древках поверх черных чехлов парили над строем конвойцев и говорили всем, что это идет «особенная строевая часть».

Сотни шли спокойным шагом в колоне «по шести», абсолютно молчаливо и своим нарядным видом так загипнотизировали публику, что она молча, сосредоточенно и торжественно смотрела на казачий конный строй, как на сказочное видение, которое она встречает впервые в своей жизни и которое уже не повторится н и к о г д а...

Из полка получил телеграмму: «Дивизия перебрасывается на Западный фронт. Ждите полк в Кавказской».

Станция Кавказская на хуторе Романовском (теперь город Кропоткин) — это историческая идиллия 1-го Кавказского полка. Ежегодно здесь грузился эшелон молодых казаков, отправляясь на царскую службу в далекую Закаспийскую область. Ежегодно на эту станцию приходил эшелон старых казаков из той же области, окончивших свою действительную, 4 с половиной лет, службу. И вот теперь полк, в полном своем тысячном составе, должен пройти ее, следуя на Западный фронт. И он прибыл. Каждый эшелон разгружался на три дня, чтобы дать казакам возможность повидать свои семьи, пребывающие в хутор Романовский. Надо сказать, что самые молодые казаки, прибывшие в полк в январе 1914 г., не видели своих жен три с половиной года, а самые старые казаки, прибытия в полк 1910 г., не видели семь с половиной лет. Отпуски на родину были тогда настолько редки, что о них лучше не писать. Какова была радость казаков и их семейств при встрече — также лучше не писать.

3 Елисеев Ф. И.

Эшелоны двигались на север. Со станции Тихорецкой их повернули на Царицын. Там перегрузка на пароходы и двинули вверх по Волге. Лично я шел с последним эшелоном полка, который составляли 1-я сотня подъесаула Поволоцкого и взвод артиллерии 4-й Кубанской батареи, под командой подъесаула Миронова-младшего (Васи, как его называли).

В 1-й сотне половина казаков мои станичники. Всех знаю с детских лет. Взаимоотношения чисто дружеские, но почтительные. В Царицыне проездка по городу. Казаки только в бешметах и при кинжалах. Сотню ведет вахмистр. Для развлечения присоединяюсь и я к сотне «рядовым казаком» со станичниками, одетый также в бешмет и при кинжале. Иногда и офицеру приятно «ощутить свободу»... Сотня идет с песнями. Толпы народа «изучают казаков». Вот на углу стоит группа пленных австрийских офицеров, человек сорок. Все они в своих военных мундирах, довольно чисто одеты и воински подтянуты. Они активно вперились глазами в строй, видимо, изучая своих врагов — храбрую казачью конницу.

1 -я сотня была признана самой лихой в полку. Она идет с веселыми молодецкими песнями, с бубнами, с тарелками и с зурною. Это была школа мирного времени оригинального командира сотни есаула фон Озаровского и подъесаула Доморацкого, его младшего офицера.

Мы проходим так мне знакомые с юнкерских лет места, «пароходом по Волге» — Камышин, Саратов, Сызрань, Самару. У всех этих городов пароход стоит долго. На пристанях много праздного народа. Изобилие всяких продуктов. Богата Россия. Толпы солдат в шинелях нараспашку, с картузами на затылок, с вихрами волос из-под них. Теплое весеннее солнце и революция «распарили» их. На казаков они смотрят недоброжелательно, вступают с ними в революционные разговоры, и я вижу, что казакам это совершенно не нравится.