Чтение онлайн

 Жму на кнопку передатчика, говорю на землю:

 - Выполнил... Я - 5707-"СП" - сработал. Потом поворачиваюсь и уже к Жаркову: - Как будто все?
– Он от меня справа, вижу его глаза. Доволен. Спрашиваю: - У тебя как?

 - Порядок, командир, - щеки бортинженера вываливаются из шлемофона, затянутого ремешком. Женя хорош!

 - Тогда пошли домой!

 Через несколько дней после очередного полета захожу в диспетчерскую. Начлет меня увидел, подошел, тихонько говорит:

 - Слушай, тебя спрашивал Сергей Павлович.

 - Он был здесь?
– удивился я.

 - Да, приезжал в институт по делу и специально заходил сюда... Хотел поблагодарить тебя за тот полет... Вообще говорил о тебе. Но ждать не смог и просил передать вот эту бумагу от КБ.

 Мне стало жарко, и я расстегнул ворот, потом сбросил куртку, обрадованно сказал:

 - Ну и хорошо.

 Начлет не сдержал любопытства:

 - Откуда он тебя знает так близко?

 - А... Старинная история... Мы знакомы еще по планеризму...

 Мария Николаевна, мать Сергея Павловича, рассказывала, что в детстве он рано научился читать, любил рифмовать и сочинял стихи. С трехлетнего возраста она воспитывала в мальчике волю и смелость. Когда он забывал в саду игрушки, а уже спускалась темнота, мать посылала его за ними одного и говорила:

 - Я побуду здесь, не бойся.

 И он бежал.

 Однажды утром она ужаснулась: деревянной саблей он порубил все георгины. Это, пробегая в темноте по саду, он защищался "от врагов" и рубил им головы.

 Учился он хорошо. После школы поступил в Киевский политехнический институт; затем перевелся в Москву - в МВТУ.

 Восемнадцатилетним студентом в Киеве Сергей Королев давал уроки по математике. Об этом вспоминает Владимир Константинович Грибовский, который был тогда военным летчиком-истребителем в киевской авиачасти и жил в общежитии военных летчиков. Там он и познакомился с юным Королевым, который готовил к поступлению в Академию воздушного флота летчика Павлова. Поступить в академию Павлову так и не удалось, хотя был он способным человеком, большой энергии. Переведенный вскоре в Оренбург, Павлов построил там небольшой одноместный самолет-моноплан с мотором "Люцифер" в 100 лошадиных сил, испытал его и прилетел на нем в Москву. Самолет привлек внимание специалистов, но при одном из демонстрационных полетов, выполняя пилотаж на небольшой высоте, Павлов разбился насмерть.

 В Киеве Сергей Королев принял участие в постройке первого планера.

 В 1928 году на планерных состязаниях в Коктебеле он познакомился со "старым планеристом" студентом МВТУ Сергеем Люшиным. С. Н. Люшин начинал еще с арцеуловского кружка "Парящий полет".

 В учебной группе в Коктебеле до этого на планерах летали (дерзали летать) только летчики. И Общество друзей воздушного флота поставило первый опыт - научить летать на планерах обыкновенных энтузиастов-кружковцев из молодежи. Так появилось несколько "чистых" планеристов, никогда не летавших на самолетах. Обучением занимался Василий Андреевич Степанченок. В числе учеников его были два Сергея - Королев и Люшин. Они занимались на учебном планере КИК ("Клуб имени Кухмистерова", конструкции А. Сенькова). Это был очень посредственный планер, с плохими аэродинамическими качествами, и когда они взлетали, то удавалось пролететь очень немного: он садился почти там же, откуда взлетал, как вспоминал впоследствии Сергей Павлович, "прямо под собой".

 Планеры помещались в огромной палатке на горе Узун-Сырт.

 Как-то поднялся шторм, и все кинулись разбирать планеры и выносить в балку. Там крылья укрывали брезентом и закладывали камнями. От планеристов потребовалась самоотверженная работа по спасению планеров.

 Для проведения спасательных работ был назначен руководитель, но в деле он оказался беспомощным. И здесь проявились исключительная воля и организаторские способности Сергея Королева. Он взял на себя все руководство этой операцией и справился с задачей. Не успели спасти лишь один планер - тот самый КИК... Может быть, не очень-то и хотели его спасать. Палатка рухнула, превратив КИК в мелкие щепки.

 Буря ускорила решение руководства доверить ученикам более сложный - рекордно-тренировочный планер "Дракон".

 "Дракон" имел оригинальные крылья, отброшенные параболой назад, но в отличие от других планеров Бориса Ивановича Черановского этот планер был "хвостатым". Раскрашен "Дракон" был под чудовище, но "чешуя" его скорее напоминала обыкновенную еловую шишку.

 Когда я теперь попытался нарисовать этот планер, то обратил внимание на такое обстоятельство: он больше других, ему подобных, напоминал контурами современный реактивный самолет.

 Именно на "Драконе" Королев и Люшин в тот же год научились парить над Узун-Сыртом.

 На состязаниях двадцатых годов в Коктебеле многие планеристы жили в доме Волошина. Там собирались известные художники, поэты, артисты и ученые. На веранде устраивались чаепития.

 Волошин любил планеристов, ходил на гору, очень интересовался их полетами. Денег с "постояльцев" за постой не брал, хотя "постояльцев" всегда было немало. Ему платили только за доставку воды. Остальное - как в коммуне. Готовил старый повар-татарин. Когда его нанимали на работу, спросили: "А вкусно ли вы готовите?" - "Не знаю, его императорское величество не обижались!" - ответил тот.

 Оказывается, повар когда-то служил шеф-поваром на царской яхте "Штандарт".

 На состязаниях в 1928 году, живя в доме Волошина, Королев с Люшиным очень подружились. Там друзья решили совместно проектировать и строить рекордный планер. Это был будущий "Коктебель".

 Планер "Коктебель" проектировался в Москве на Октябрьской улице в квартире Марии Николаевны Королевой. Постройка деревянных деталей производилась в столярных мастерских Щепетильниковского трампарка. Металлические детали обрабатывались в мастерских Академии воздушного флота,

 Когда же выяснилось, что они опаздывают к началу состязаний, Сергей Павлович развил такую энергию и так разагитировал рабочих, что они пригласили своих друзей с авиазавода и вечерами, бесплатно и очень быстро, собрали планер. В 1929 году новый паритель попал в Коктебель на состязания в срок.

 Испытывал его Арцеулов. Планер был очень устойчив, прост в управлении и хорошо парил, хотя и оказался довольно тяжелым. После Арцеулова на "Коктебеле" парили Королев и Люшин.

 В 1928 году в Москву по приглашению управления авиапромышленности приехали французские специалисты - тогда у нас была нужда в авиаспециалистах.

 На Красной Пресне был винтовой и лыжный завод. На нем-то и обосновалось конструкторское бюро с Пьером Ришаром во главе. Ришар привез с собой группу французских инженеров - человек десять. "Общими видами", то есть общей компоновкой самолета, у него ведал Лавиль - талантливый конструктор.

 В бюро к Ришару вскоре поступили Семен Алексеевич Лавочкин, Николай Ильич Камов, Михаил Иосифович Гуревич, Евгений Сергеевич Фельснер, Сергей Павлович Королев и Сергей Николаевич Люшин.