Чтение онлайн

Первую медицинскую помощь Павел Ильич оказал себе сам. Снял разбитые осколками и мокрые от крови сапоги и наложил повязки, воспользовавшись индивидуальными пакетами первой помощи. Очень пригодился бортпаек. Идти он не мог. Пробовал ползти, пытаясь выбраться на дорогу, но силы отказывали. Несколько раз стрелял из пистолета вверх, чтобы привлечь внимание (территория-то своя!). Но безуспешно. Кругом тихо и, как на грех, безлюдно. Решил ждать, уверенный, что его ищут и обязательно найдут.

Через три месяца Павел Ильич снова стал летать и сбивать самолеты противника.

За боевые успехи многих летчиков наградили орденами Красного Знамени. Я. 3. Слепенков удостоился этого почетного и высокого знака воинской доблести дважды. В числе награжденных были оба Павловы, Журавлев, Зосимов, Королев, Романов, Рубцов, Сушкин.

Наступила осень 1942 года. Бои за Синявинский плацдарм продолжались. В них участвовали и наши летчики.

5 сентября. В воздухе бодрящая утренняя прохлада. Солнечно. Видимость отличная. Почти безветренно. В лесных зарослях, укрывавших нашу грозную для врага боевую технику, среди молодых березок, кое-где уже подернутых золотом ранней осени, разместился КП 1-й эскадрильи. Около него - группа летчиков: капитан Д. И. Зосимов, старшие лейтенанты В. П. Меркулов, Н. И. Митин, младший лейтенант П. С. Макеев, сержант В. И. Ткачев. Они ждут боевого задания. Но пока есть свободная минута, их тянет на природу, В полутемной сырой землянке им не сидится.

С медицинской точки зрения все они были готовы к очередному боевому вылету. Находились, что называется, в лучшей форме. Хорошо выспались. Утром с аппетитом позавтракали. Пульс и кровяное давление в норме. Эти мои предстартовые наблюдения дополнялись отсутствием каких-либо жалоб и хорошим настроением летчиков. Они восторгались березками, шутили, рассказывали анекдоты, забавные истории. Было похоже, что им предстоит увеселительная осенняя прогулка, а не боевой вылет. Я старался поддержать, поощрить, а то и направить, организовать атмосферу их эмоциональной разрядки. Это являлось одной из немаловажных сторон моей работы врача авиаполка. (К этому вопросу мы еще вернемся в разделе о летной утомляемости.)

Мимо нас по тропинке в сторону КП 2-й эскадрильи проходили майор Горбачев и старший лейтенант Королев.

– Привет начальству от подчиненных!

Летчики, услышав голос заместителя командира полка по летной подготовке, быстро повернулись в его сторону, приняв положение "смирно". А сержант Вася Ткачев с молодцеватой юношеской выправкой недавнего курсанта бодро и громко, как бы сразу за всех, выкрикнул: "Здравия желаем, товарищ майор!"

Горбачев и Королев приветственно помахали и, не останавливаясь, прошли дальше. Новый заместитель в полку недавно. Около двух месяцев назад сменил капитана Панфилова, назначенного в другую часть, но уже заслужил всеобщее признание однополчан. Летчики его полюбили. Иван Илларионович Горбачев был молод, красив, строен, всегда подтянут. Поясной ремень затягивал так, что и пальца не поддеть. Хромовые сапоги начищал до блеска. Внешний вид его был безукоризнен. И это в условиях напряженной боевой работы. Секрет заключался в его высокой требовательности к себе. Умел он не приказом, а личным примером, своими боевыми делами увлекать людей. При случае не забывал напомнить о дисциплине. "Ставшая чертой характера, она - великая сила, верный союзник побед в воздушном бою", - наставлял он. Летчики полка хорошо знали приверженность Горбачева к "дисциплинке", именно поэтому так старательно подтянулись, приветствуя проходившего мимо заместителя командира полка.

Однополчане хорошо знали, чем были вызваны следы ожогов на его лице, руках. 10 августа 1941 года в воздушном бою над Ирбенским проливом Иван Илларионович таранным ударом на МиГ-3 сбил Ме-109. Стервятник упал в пролив. Но и сам Горбачев вынужден был оставить загоревшийся самолет - выпрыгнул на парашюте. В тяжелом состоянии, обожженного и закоченевшего, извлекли его из воды. После лечения и переучивания на Як-1 прибыл в наш полк. На его груди сверкали тогда три ордена: Ленина, Красного Знамени и Красной Звезды. Недавно его наградили четвертым боевым орденом. Еще сегодня при входе в столовую мы видели большой фотопортрет Горбачева в красочном оформлении по случаю его очередной победы. Плакат гласил: "Мастер таранного удара майор Горбачев сбил еще одного фашистского стервятника - Ме-109. Летчики, соколы Родины! Отомстим за поруганную Родину!" Однополчане понимали: в изготовление плаката пропагандист Гринишин вложил все свое умение и личные симпатии к Горбачеву.

Как заместитель Горбачев вполне устраивал командира полка Слепенкова. Они с полуслова понимали и хорошо дополняли один другого. Их отношения были полны взаимного уважения и сердечности. Это видели все и считали их примером для себя, своею гордостью.

Из землянки показался капитан Гладченко.

– Прошу заходить!

Смысл приглашения был ясен: поступило боевое задание. Требовалось шестеркой Як-1 сопроводить пикировщиков Пе-2 на бомбовый удар по переднему краю противника. Во главе истребителей шел командир 1-й эскадрильи капитан Павел Иванович Павлов.

Получив в моем присутствии боевое задание, летчики с серьезными лицами поспешили к самолетам. Они шли твердой походкой, сосредоточенные, внутренне переключаясь на предстоящий полет. Такого рода нервно- эмоциональные переключения повторялись ежедневно, по нескольку раз в день, на протяжении месяцев и долгих лет войны, не оставаясь, понятно, безразличными Для организма летчика, его нервной системы.

...Задание выполнили успешно и пикировщики, и истребители. Вернулись все. В состоявшемся воздушном бою Павел Иванович сбил Ме-109.

Я постарался снова посчитать у них пульс, измерить кровяное давление. И то, и другое заметно превышало предполетные данные. Спустя некоторое время после полета, когда нервное возбуждение улеглось, измерения повторились: пульс и давление вернулись к исходному. Как правило, так бывало до тех пор, пока не появлялись признаки летного утомления.

В тот день, 5 сентября, Павел Иванович Павлов и Павел Семенович Макеев, сопровождая штурмовиков Ил-2 для удара по аэродрому Красногвардейск, сбили еще два Ме-109. Успешно выполнив задание, наши летчики без потерь вернулись домой.

11 сентября 1942 года. Ранены Д. В. Пимакин, П. Ив. Павлов, Д. И. Зосимов. Мое участие в возвращении раненых летчиков в строй. Посещение раненых в госпитале.

Только что на моих глазах произвели посадку на подбитых самолетах раненный в локтевой сустав младший лейтенант Пимакин и сержант Ткачев. Капитан Павлов, ведущий группы, вынужденно приземлился недалеко от аэродрома Смольный (ныне аэропорт Ржевка), вблизи поселка Ковалево. Но где заместитель командира 1-й эскадрильи капитан Зосимов и что с ним, неизвестно.

Все произошло в одном вылете на прикрытие действий наземных войск в районе Дубровской (8-й) ГЭС - Синявина. Между ними 8 - 10 километров.

Пимакину мы оказали помощь немедленно. На рану наложили давящую (тугую) повязку, проволочной шиной и косынкой зафиксировали руку в положении сгибания в локтевом суставе под прямым углом. Ввели противостолбнячную сыворотку. Для обезболивания - морфий. Сантранспортом направили в Первый военно-морской госпиталь.

Спешу к Павлову. К месту его вынужденной посадки меня перебросил на По-2 сержант Козьминых, а сам он полетел искать Зосимова, прочесывать на бреющем полете окрестности аэродрома Приютино.

Павел Иванович Павлов, как удалось выяснить сразу же после нашей посадки с Козьминых, находился в лазарете поселка Ковалево. Встреча у его постели была радостной.

– Доктор, я ждал тебя, знал, что ты найдешь... Чуть не отправили в армейский госпиталь. Но воздержались. Поверили, что за мной приедут свои, произнес Павлов удовлетворенно заметно ослабевшим, тихим голосом, привлекая меня к себе здоровой рукой. Мы обнялись.

Первая помощь летчику была уже оказана. Наложены асептические (стерильные) повязки на раны, введена противостолбнячная сыворотка, морфий. Оставалось добавить иммобилизацию - шинирование поврежденных множеством разной величины осколков левой руки и левой ноги.