С любовь-you
Шрифт:
Я выбирала жизнь
Я выбирала жизнь. И – точка!
Мне было все равно: сын или дочка.
Мне было все равно: с ним или – без
Не женщина во мне жила, но бес.
Его желания, его расчеты
И сам он по большому счету
Мне стали безразличны. Жизнь
Я выбирала, чтобы жить.
Кормить, варить, стирать и мыть…
Да-да, вот так банально плыть
По жизни в счастье безграничном
Наедине, в кругу друзей, публично.
Не он мне нужен был, но – Ты,
Не сын, но – Дочка. Я матерью
Хотела стать. Верь и не верь мне,
Дочка!
Как трудно дышать
Как трудно дышать
Тяжел кислород,
Привычней слой нижний:
Цинк, ртуть, углерод.
Я корчусь от боли,
Я падаю вниз
Проклятый диагноз:
– С рождения нищ!—
Показана плоскость,
Показана клеть,
О далях и высях
думать не сметь!
Но я поднимусь
Пусть в стотысячный раз.
Так важно подняться
Однажды,
Хоть раз!
Отвергнуть фатальность,
Раздвинуть предел,
Взять высоту, где не сер снег,
А – бел.
Взять
и окрепнув идти вперед,
Чтобы привычным
стал кислород!
Маленькая Трагедия
Ты ярче всех, но ростом невелика ты.
Никто не виноват, все виноваты!
Ведь знали – не стандарт. Зачем же брали?
И столько, столько лет тренировали?
И вот теперь, когда всех ярче
Ока-зы-ва-е-тся, что многих старше,
Стоящих позади, таких
Высоких.
Душа была близка, близка к победе,
Но так устроен мир, мы – чьи-то дети:
Есть генофонд, и есть среда у семя
И сжатое при том гимнасток время.
В шестнадцать лет – в тираж.
Гимнасток – горе! Хоть впереди, как знать,
Моря и горы.
И тысяча причин для перспективы,
Но жребий выпасть мог куда счастливей:
В шестнадцать лет – звездой
Ковров, помостов.
Но кто-то удался лицом и ростом,
А кто-то, в общем, – нет,
Не в этом дело.
История полна, полна примеров:
Хотя бы Галима, Татьяна, Ира…
Их рост не признан был за эталонный
В мире.
Но вот борьба и то, что было свыше
Их сделало на сто, на сто голов
Всех выше,
Стоящих позади таких
Высоких.
А, что с того тебе? Прошли все сроки
И что ни говори:
– «Шестнадцать – возраст!
Всё кончено. Увы.
Не сделать шагу!
И обруч не крутить.
И больно падать.
И учат малыши «твои» булавы
И бредят мамы их (о, да!) о – славе.
И остаётся лишь cменить ковёр – на сцену,
Чтоб миру показать трагедию
Спортсмена.
Песенка логосманов
Кто-то купит кольцо,
Кто-то сможет на море.
Кто-то выстроит дом,
Мы – получим диплом!
Это все, что нам нужно,
Чтобы как-нибудь к морю
И, в конце-то концов —
И в колье, и с кольцом.
Кто-то смотрит кино,
Кто-то ночи танцует,
Кто-то жизнь прожигает
У стола в казино.
Мы – зачеты считаем,
Поскорей бы вуз кончить,
Чтоб когда-нибудь, хоть бы
Заглянуть в казино.
Посмотреть новый фильм,
Побывать в дискотеке,
Позабыть про экзамены —
Начисто! Но…
Мы пристращены к знанию,
Мы – логосманы.
Нам концерты Леонтьева
Очень нравятся, но…
Мы мечтаем о следующей
Порции знания
И сомнения нет —
Мы осилим её!
Потому что пристращены —
К этому знанию.
И о вкусах не спорят
И спасибо за то!
А врач во мне умер
А врач во мне умер.
И умер давно.
Теперь я – историк.
Историк? Смешно!
Какой я историк?
В истории – ноль.
Ни карты, ни чисел —
Включаюсь на боль:
Засуха, голод, чума, смерч,
Головы буйные с плеч,
с плеч…
И если прошедшему тысячи лет
Не легче нисколько, поверьте, нет.
Мне жаль человечество,
Как человека, который страдает из века в век,
А панацеи все нет и нет.
И констатируя связи и факты
Историк умен, но умен post faktum.
Конец ознакомительного фрагмента.