Чтение онлайн

Растёр ноги, такие холодные, натянул ей носки. Растираю руки, грею своим дыханием, целую их и смотрю на мою девочку. Всё ещё без сознания.

Нашатырь! Нашёл, поднёс к носу. Ух, очнулась.

— Алина, девочка моя, посмотри на меня. Ты видишь меня? Алина. Скажи что нибудь.

— Что со мной? Где я?

— Я на дороге тебя нашёл, к теть Маше принёс. Ты помнишь, что с тобой случилось?

— Я шла в больницу.

— Зачем, милая?

— Ночевать там хотела остаться.

Я смотрю на неё вопросительно, держу за руку и глажу большим пальцем ладошку. Тётя Маша тоже смотрит на Алину, заглядывая из-за моего плеча. Алина морщится и облизывает сухие губы. Тётя Маша кинулась за водой, а уже я напоил мою девочку. Она напилась и сказала.

— Я не могла печь растопить, она никак не хотела разгораться. А ещё на крыльце я нашла чёрную курицу с отрезанной головой и кровь везде.

— Что!? — спросили мы вдвоём с тёть Машей.

— Ладно, потом расскажешь. Как ты себя сейчас чувствуешь? Голова болит? Тебя тошнит?

— Андрюша, врач здесь я. Сейчас я себя отсканирую и выдам диагноз… У меня лёгкое сотрясение. Всё хорошо.

— Ничего не хорошо, ты долго была без сознания. Я не мог привести тебя в чувства, пока не дал нашатырь.

— Да я просто спала, не переживай. Я устала сегодня, поздно домой пошла, печь не смогла растопить, ещё из-за курицы расстроилась.

— Поэтому прилегла по среди улицы поспать?

— Нет. Я не сама легла, меня кто-то стукнул по голове и я отключилась.

— Так, поздно уже совсем. Вот твоя сумка, пей таблетки, какие надо, и не спи, вдруг правда сотрясение. Ложись удобнее, и болтать будем.

— Всю ночь?

— Всю ночь и следующий день, если понадобиться, Алина.

Она села на диване и прикрыла глаза, видно, голова кружится. Но таблетки нашла, я подал воды.

— Андрюша, на мне одежды много, я переоденусь, ладно?

— Конечно, давай, помогу, — я поднялся и подошёл к ней, чтобы помочь.

Алина смотрит на меня круглыми глазами в недоумении.

— Андрюша, я сама.

— Сейчас прям. Сегодня ты больная, и я за тобой ухаживаю. Видишь, даже голову обработал и перевязал.

Она потрогала бинты на голове и улыбнулась.

— Спасибо. Но я переоденусь сама, отвернись.

— Андрюша, сынок, — это тёть Маша несёт ещё одну подушку, — вот, подложишь потом под голову Алине, чтобы она повыше сидела. И сходи-ка ещё дровишек принеси, подкинем чуток, чтобы теплее было, мороз сегодня крепкий, и чтобы девочка не замёрзла, как бы простуды не было.

Да понял я. Выпроводила она меня на улицу, чтобы не смущал Алину. Постоял минут пять и зашёл с дровами, сразу к печке прошёл, дров подкинул. Алина уже переоделась и полусидит на диване.

— Где тётка? — спросил я, потому что не увидел тётю Машу в комнате.

— Она спать ушла.

— Понятно. Чай будешь? Или чего покушать?

— Нет, Андрюша, спасибо, пока ничего не хочу.

Я смотрю на Алину и не знаю, как себя вести. Только знаю, что спать ей нельзя. Значит, надо разговаривать. Я слова сказать не могу. Хочу подойти к ней и обнять, атмосфера навевает. Мы с ней одни, в комнате полумрак, потому что от света у Алины сильнее голова болит, только из кухни идёт свет.

— Сядь уже Андрей, ты тоже устал.

Я подошёл и сел рядом в кресло, которое пододвинул ближе к дивану.

— Алина, что там с курицей на крыльце, расскажи.

— Я домой шла от баб Маши, поздно вышла сегодня от неё. Уже около крыльца заметила кровь, а потом на крыльце увидела мёртвую курицу.

Мы говорим полушёпотом, чтобы тётю Машу не разбудить. Это ещё больше создаёт интимную обстановку. Я наклоняюсь ближе, якобы для того, чтобы слышать лучше. Я вдыхаю её аромат, и это разгоняет кровь в моих венах. Я ещё не прикоснулся к ней, а меня уже штырит, как от наркотиков.

— Раньше что нибудь подобное было, — мой голос уже хрипит, я чуть откашлялся, — что-то в таком же роде?

Алина как под гипнозом тоже приближает ко мне своё лицо.

— Да, — её голос тоже хрипит, и она медленнее говорит, — ещё гвозди забивали, масло разливали и… помои вылили. Может, с печкой что-нибудь сделали, чтобы не смогла растопить и замёрзла.

— Скорее всего, чтобы на улицу вышла. Чтобы потом…

Между нами искрит. Притяжение такое сильное, что говорить сложно. Да что там говорить, дышать невозможно. Наши лица всё ближе, дыхание всё тяжелее и глубже. Я уже рукой прикоснулся к щеке Алины, большим пальцем глажу скулу, прошёлся по нижней губе, услышал её стон и сорвался. Упал перед ней на колени и коснулся её губ, не углубляясь, а прося разрешения.

— Андрей, — выдохнула она мне в рот, и я припал к её губам, как голодный зверь, даже зарычал.

Я так хотел её всё это время, я не целовал её, не мог. Я брал её силой, с нетерпением, готов был проглотить целиком. Мои руки уже сжимают её бедра, талию, грудь, плечи. Я глотаю её стоны, как голодный, не могу насытиться. Моя рука тянется к её волосам, чтобы схватиться за них и прижать к себе её губы ещё сильнее. Но натыкаюсь на повязку.

Меня как холодной водой окатили. Что я делаю? Сорвался как зверь, у неё же сотрясение. Я с трудом отодвинулся от неё.

— Девочка моя, прости меня, сорвался, ты так близко, такая сладкая, я с ума сошёл, точно. Прости.

Сердце всё ещё бежит марафон и рвётся к ней. Я еле держу себя в руках. Если останусь рядом, то не остановлюсь. Надо остыть.

И вышел во двор как есть, в одной рубашке.

АЛИНА

ВОТ И РАЗОБРАЛИСЬ

Что же это происходит?

Андрей задаёт мне вопросы, но мне всё сложнее на них отвечать.

Полумрак, мы вдвоём, разговор полушёпотом, интимная обстановка. Андрей наклоняется ко мне всё ниже и ниже. Меня просто притягивает к нему, как магнитом. Уже тяжело дышать, мысли путаются. Слышу стон — это я да? А потом его губы на моих, но не поцелуй, а просьба. Я только имя выдохнула в его губы и всё. Накрыло полностью. В крови лава, а по телу мороз.

Он целует меня совсем не нежно, но мне нравится, я так хочу, я сама беру то, что он мне даёт. Кусаю его губу, он рычит мне в рот и ловит мои стоны. Его руки везде, я хочу ещё, мне мало. Моё. Это всё моё. Ближе. Глубже. Сильнее. Ну же!..

И резко холод. Резко пустота и дикое разочарование. Он оставил меня без себя, отодвинулся.

— Девочка моя, прости меня, сорвался, ты так близко, такая сладкая, я с ума сошёл, точно. Прости.

И ушёл. Из дома вышел, оставил меня одну. Завёл и бросил. Не могу отдышаться.

Вот это меня выкрутило. Не замечала за собой такого. С Мишкой прожила четыре года, но никогда с ним такого не испытывала.

Моё тело само так реагирует на Андрея, ведь даже мозг выключился, сплошные инстинкты спаривания. Боже, я его чуть сама не изнасиловала, ещё секунда, и… А он ушёл.

А в памяти всплывают его пальцы. Каждое их движение по моему телу поднимало табун мурашек. Его губы на моих губах дёргали каждый нерв и разгоняли негу по всему телу. А пружина, скрутившаяся внизу моего живота, готова была уже выстрелить и разметаться на осколки. Я не ожидала от себя такой чувствительности, такого отзыва на его прикосновения. И сейчас мне плохо, я хочу продолжения, иначе я взорвусь.