С нашей ёлки шарики…
Шрифт:
Но не успел он порадоваться своей находчивости, как внезапно наступил вечер. Небо заволокло багровыми закатными тучами, в просвете которых показались знакомые алые угли глаз и страшный оскаленный рот. Витя до смерти перепугался. «Что… Что происходит? Не трогай меня! Убирайся!» – взвизгнул он. Но чёрт лишь злобно захохотал: «Тот, кто съел моё печенье, станет чёрту угощеньем!» Тотчас поднялся сильный ветер. Он сдул мальчика со скамейки и понес прямо в раскрытую дьявольскую пасть. «Спасите! Помогите! – что есть сил завопил мальчик. – Мама! Папа! Бабушка-а!»
«Я теперь твоя родня! Куда ты, туда и я!» – злорадно ответил ему чёрт. – Ты сегодня съел меня, а я за это съём тебя! Видишь? Всё по справедливости!»
Витя влетел чёрту в глотку и сразу будто попал в гигантский водоворот. Его завертело, закрутило… Вокруг замелькали обрывки воспоминаний о том, что с ним когда-то было: вот он со своими друзьями сидит в гостях у старушки, в центре стола – блюдо с выпечкой в форме сказочных персонажей, животных и птиц. Вот бежит домой с украденной печенюшкой в кармане куртки. И о том, чего не было никогда: стрелки на всех часах в комнате хозяйки вдруг ускорились. Завертелись быстрей и быстрей! А потом и вовсе бешено закружились, слившись в сплошные круги. И тут же сильный вихрь налетел на бумажные календари: зашуршал страницами, перелистывая недели, месяцы, годы…
Следом мелькнула серая улица, мокрая от недавно прошедшего дождя, унылые нахохлившиеся голуби и большая лужа с плавающими на поверхности окурками…
Затем Витю с силой бросило оземь! Он упал прямо посередь лужи, замочив брюки и куртку.
Оглушённый падением, мальчик несколько минут неподвижно лежал на спине, вглядываясь в хмурое осеннее небо и пытаясь вспомнить, кто он такой и что здесь делает. Но напрасно. Только сильнее заболела голова. За несколько минут, проведённых у чёрта в зубах, он забыл даже своё имя!
Чуть приподнявшись, он облокотился на локти. Затем сделал попытку привстать. Но мир вокруг стремительно закружился, и Витя снова упал, больно ударившись головой о бордюр тротуара. «Чёрт! – чертыхнулся он. – Чёрт!»
И вдруг всё вспомнил! И добрую старушку с её вкусной выпечкой, и чаепитие накануне Рождества… И то, что случилось потом из-за его собственной жадности и глупости. А вспомнив, ужаснулся: «Боже! Что же я натворил!»
Вдруг откуда-то сверху послышался грубый окрик: «Эй ты, попрошайка! Прочь с дороги!». Мальчик удивился. Этот голос точно не принадлежал чёрту!
«Ты что, оглох! – недовольно продолжил голос. – Ишь, нашел место, где спать! А ну быстро встал и убрался отсюда!»
Каким-то чудом Витя понял, что грубиян обращается к нему. Кое-как поднялся и на нетвёрдых ногах, пошатываясь, отошёл в сторону. Оказывается, пролетев насквозь чёртово горло, он упал во дворе многоэтажного дома.
«Спасибо, сэр!» – издевательски кивнул мужчина за рулём автомобиля. И, пробурчав себе под нос: «И так дороги отвратительные, а тут ещё этот чёрт на пути разлёгся…», тронулся с места.
Шины зашуршали по луже.
Вите стало обидно. «Дяденька, почему вы на меня ругаетесь? Я не черт! Я – мальчик!» – возразил он водителю.
«Что? Я – дяденька? А ты, значит, у нас – мальчик? Мужик, да ты совсем спятил! Я вдвое моложе тебя! Пить надо меньше!» – громко заржал водитель, затем газанул, и автомобиль скрылся за поворотом.
От нехорошего предчувствия у мальчишки похолодело в животе. Он подошёл к луже, опустился на колени… И тут же с криком отпрянул назад! С зеркальной поверхности воды на него глядел страшный, небритый и нечёсаный тип с красными опухшими глазами. Точь-в-точь, как те вечно пьяные и грязные попрошайки, что клянчат у прохожих мелочь, сидя у подземных переходов.
«Нет! Это не я! Это никак не могу быть я! – не поверил он своим глазам. – Я ведь ещё совсем маленький, хоть и старше своих товарищей по двору. А здесь какой-то пожилой бомж!» Мальчик быстро обернулся, решив, что в воде отразился бездомный, незаметно подошедший к нему со спины. И никого не обнаружил. А потрогав своё лицо, нащупал жёсткую многодневную щетину! Мужчина в отражении сделал то же самое.
И тут Витя всё понял! Проклятое печенье заколдовало его, превратив в бомжа и забрав большую часть жизни!
«А-а! А-а!» – истошно завопил он. И бросился бежать куда глаза глядят, не разбирая дороги и бормоча себе под нос: «Папа! Мама! Помогите!» И все прохожие на улице шарахались от него, как от прокажённого.
Когда первый шок прошёл, Витя остановился, немного успокоился, и ему в голову пришла здравая мысль: «А ведь и правда. Мне всего-то и надо, что вернуться домой к маме с папой и рассказать им про старушку, чёрта и украденное печенье. Они взрослые и умные, они придумают, как мне вернуть назад своё тело!»
Как решил, так и сделал: приободрился, вытер слёзы рукавом и стал искать дорогу домой. Несколько дней ушло у него на то, чтобы добраться до своей улицы. Шёл пешком, ведь денег на метро и автобус у него не было. И пути Витя не знал, потому что никогда прежде не уходил так далеко от дома. Поэтому спрашивал маршрут у прохожих. Большинство из них проходило мимо, не желая разговаривать с бездомным. Но находились и те немногие, кто показывал ему дорогу, а иногда из жалости даже покупал поесть: булочку, пирожок или стаканчик кофе.
В конце концов мальчик нашел и нужную улицу, и дом. А найдя, подошёл к двери подъезда, набрал на панели домофона номер своей квартиры и стал ждать ответа.
– Кто там? Кто это? – послышался из динамика старческий дребезжащий голос.
– Это я, Витя, – жалобно ответил мальчик.
– Витя? Какой ещё Витя? – удивился голос.
– Витя Синицын. Я живу в этой квартире… Ну, то есть… раньше жил… Со своими родителями.
– Хм, – хмыкнул голос. – Не знаю такого. Хотя… погоди-ка. Вспомнила! До меня здесь действительно проживала семья с такой фамилией. Синицыны. Мужчина и женщина.
– Правда? – встрепенулся мальчик. – А где они сейчас?
– Как где? Дык в могиле же! Уж почитай, сорок лет, как померли. Сразу после того, как сынок их любимый из дому сбежал. Мать не вынесла горя и повесилась, а отец в реке утопился.
Схватился тут мальчик за голову. Заплакал, запричитал: «Нет! Нет! Не может быть!» А голос из динамика слащаво так его успокаивает:
– Ну-у… Не плачь. Слезами горю не поможешь! Давай-ка лучше заходи ко мне в гости! Напою тебя я чаем с коньяком, угощу печеньем чёрным с угольком. Всё, как ты любишь!