Чтение онлайн

Пусть мне всегда было непонятно: зачем убиваться по мужчине, который даже не смотрит в сторону, но я понимала чувства эльфийки. У неё было всё, кроме любви и вот она её так страстно желала, даже нашла того, кто волнует сердце, а он выбирает не просто другую, а самую близкую, самую родную для Вилавин девушку. Кинжал в сердце? Наверное, другого определения и не найти.

— Я так завидовала, — горько продолжала Вилавин, — так злилась, что решила отомстить им. Когда в следующий раз Алайна пришла к нам я… солгала, насочиняла столько всего про Нильэна, а эта глупышка так верила мне, что поверила! — В чёрных глазах птицы заблестели настоящие слёзы больше свойственные человеку. — Печаль Белой Чародейки была настолько сильна, что она превратилась в Снежную Королеву с осколком льда вместо сердца. Алайна настолько потеряла себя, что даже попыталась убить Нильэна, но тёмная сила спасла его.

— А потом ты призналась первому Властелину Тьмы в том, что натворила, и он проклял и тебя, — завершила я старую легенду, оказавшуюся правдой.

— Да, Нильэн сказал: раз уж из-за меня Алайна прокляла себя, то я должна заплатить. Он рассудил, что смерть слишком милосердна и поэтому запер меня в теле совы, прокляв вечно служить Снежной Королеве. Мой бывший возлюбленный даже не понял, на что обрёк меня, — грустно усмехнулась сова, — ведь сила Духа Зимы не могла просто исчезнуть из мира, и передать Алайна её не могла, потому что отказалась от любви.

Посмотрев на дерево новым взглядом, я сказала:

— Вот и стало замёрзшее сердце замка сосудом для силы, которой наделялись искусственные Снежные Королевы. — Переведя взгляд, на сову едва сдерживая обиду бросила: — Ты солгала, сказав, что по большей части я человек.… Судя по легенде, я больше кусок оживлённого льда, чем живое существо…

— Нет, что ты! — запаниковала Вилавин, видя, насколько ранит меня такое открытие. — Я не лгала! Сейчас в тебе больше человеческого, чем когда ты только переродилась! Поверь, я знаю, о чём говорю. Понятия не имею, откуда в тебе столько силы, но её хватило на настоящее возрождение, да и когда ты осознала свои чувства к Адриану, проклятье стало разрушаться. Теперь тебе не грозит утратить свои чувства и саму себя. А с течением времени ты сможешь даже иметь детей и жить как обычная девушка. Ну, — поспешила исправиться Вьюга, — почти обычная, сила-то останется при тебе, а вместе с ней некоторые особенности.

Сказать, что меня это успокоило — ничего не сказать. Но меня волновало не только моё будущее, и потому я спросила:

— А что теперь будет с тобой?

— Я не знаю, — слишком спокойно ответила сова. — Но чувствую, что изменения в замке отражаются и на мне. Может моё проклятье падёт вслед за твоим, а может, я просто растворюсь. — Заметив, что я пытаюсь придвинуться ближе и заключить её в объятья, Вилавин проскрипела: — В любом случае я это заслужила и не потерплю к себе жалости! Хочешь ещё затрещину получить?

Скрывая улыбку, я обиженно протянула:

— Вот так и проявляй к тебе сочувствие. — А потом серьёзно добавила: — Но знаешь, благодаря твоей ошибке я сейчас здесь. Живая, достаточно сильная для этого мира и… влюблённая.

— Да, тебе повезло. — Прокряхтела сова, сама придвигаясь ко мне ближе. Приняв это за согласие, я погладила её по мягким белоснежным перьям. — Но ты не представляешь, сколько было тех, кто пострадал.

Очевидно, что Вилавин сожалеет, однако исправлять уже что-то было поздно. Оставалось только учиться жить с этим грузом и вынести из этого полезный урок.

— Мне их жаль, но и тебя тоже. — Честно призналась, пробегая пальцами по макушке круглой головы. — Можешь бить, если тебе станет легче, но я всё же скажу — я сочувствую тебе. Ты ошиблась, очень сильно напортачила, однако точно не заслужила настолько сурового наказания.

Затрещины не последовало. Зато сова тихо сказала:

— Спасибо. — И отстранившись, она добавила: — Если ты не против, я бы хотела побыть пока одна.

— Конечно не против, — ответила я. После чего сова вспорхнула, унося на своих сильных крыльях не только себя, но и свою печаль.

Поднявшись, я медленно пошла к выходу, чувствуя грусть за чужие судьбы. Но тут, когда я почти переступила порог зала с тотемом Белой Чародейки, прямо у меня в голове зазвучал чистый, по-девичьи звонкий голос:

«Не волнуйся, Майя, моя сестра будет в порядке. Тебя тоже ждёт только светлое будущее, так что не нужно печалиться».

Застыв столбом, я слушала щебет той, кто уже давным-давно оставил мир живых.

«Хорошо, что в этот раз я отошла от правил и призвала именно твою душу, ведь только тебя смог по-настоящему полюбить нынешний Властелин. Да и другого мужчину ты бы просто не подпустила к себе, — хихикала слишком веселая Алайна. Вот бы мне столько оптимизма в её-то положении. — Теперь такая опасная сила будет в надежных руках».

— Какая именно: моя или сила Адриана? — любопытно уточнила вслух, но меня, кажется, нарочно проигнорировали.

«В качестве моего прощального подарка я сделаю так, что ты сможешь жить на территории Даристра — там нет магических кристаллов, и зима не пойдёт за тобой. Однако иногда возвращайся сюда, чтобы прикоснуться к тотему — это позволит тебе лучше контролировать магию, а в тебе её слишком много, но таков удел всех иномирцев. В качестве ответной услуги просто живи счастливо и присматривай за Вилавин. Лет через десять она сможет вернуть свой облик, а также вновь станет смертной».

— Хорошо, я присмотрю за этой ворчливой древностью, — хихикнула, отмечая про себя, какая у Вилавин сестра болтушка. Очень заботливая болтушка, чья душа ждала момента, чтобы освободить свою сестру.

Отовсюду полился переливчатый смех, который всё затихал пока и вовсе не исчез. Та самая пыльца, что парила в воздухе, стала рассеиваться, унося с собой чужое присутствие. Даже дерево, на которое я оглянулась, кажется, чуть утратило своё сияние — как раковина без жемчужины.

На душе было странно: вроде бы и спокойно оттого, что не осталось вопросов, да и страхи развеялись, но в тоже время на языке чувствовалась горечь. А ведь как было бы проще, если бы две эльфийки поговорили…

— И как это понимать? — раздался за моей спиной очень, очень злой голос Адриана.

Я обернулась и чуть не взвизгнула от увиденного. Глаза мужа просто пылали золотым огнём, тьма вокруг него клубилась непроглядным облаком, отчего черты лица, кажется, заострились и стали по-настоящему пугающими. Чужие проблемы и разногласия вылетели из головы под негодующим вниманием мужа явившегося по мою душу.

— Ад-дриан, — икнула я, отступая назад к хрустальному дереву, — что ты тут делаешь?

— Я? — шипит какой-то слишком растрёпанный муж. Его будто только подняли с кровати, а потом спустили на санках с горы. — Это ты, что тут делаешь? Сбежать от меня вздумала? Не выйдет! Я найду тебя даже в этом Богами забытом краю!

Такого злого Адриана я ещё не видела. Кажется, ещё чуть-чуть и он бы начал изрыгать пламя такое же золотое, как его глаза и такое же опасное, как его тёмная магия.

— У меня и в мыслях не было сбегать от тебя, — зачем-то стала оправдываться я. — Мне просто срочно нужно понадобилось сюда, а потом я бы вернулась назад.

Ожидая очередной вспышки, я глупо захлопала глазами, когда вся ярость Адриана стала сдуваться как воздушный шарик. Тёмные эманации растворились, лицо просветлело, а глаза стали привычными — сама не заметила, как его немного светящиеся золотые радужки начали казаться неотъемлемой частью этого мужчины. Это ли не сила любви?