Чтение онлайн

Убедившись, что услышан и понят, он отодвигается, явно собираясь вмешаться в происходящее. А до моего сонного мозга доходит невозможное:

— Это выстрелы? — спрашиваю неверяще. — Откуда тут оружие?

— Всё будет хорошо.

Только что он был тут, а через секунду уже бросается на двух верзил, вытащивших из кабины нашего отбивающегося водителя. В темноте плохо видно происходящее, но, судя по голосам, вокруг ещё не меньше пяти нападающих. И хуже всего, что у них действительно пистолеты.

Забившись в угол, нервно комкаю одеяло, сжимаясь от каждого ужасающе близкого выстрела, от каждого крика. Впрочем, наступившая следом тишина пугает ещё сильнее. Воображение рисует картины одна ужаснее другой. Безумие какое-то! Аллеон ведь справился?

Открывается и снова захлопывается дверца водителя. Секунда, другая — и в салон забирается сиир. Машина плавно трогается с места.

— Ты в порядке?

Он оборачивается, чтобы оценить мой бледный вид, и ободряюще улыбается:

— Да. Их было немного. Сигнал страже уже отправили, так что через несколько минут напавших на нас арестуют.

А у самого лоб рассечён, и кровь ручейком!

— Где тут аптечка?

Аллеон касается виска, проверяет пальцы и досадливо морщится.

— Ничего страшного, правда.

— Где аптечка?! — повышаю я голос.

— Посмотри под сиденьем.

Распотрошив коробочку с универсальным красным крестом на крышке, вооружаюсь ватой и жидкостью с резким запахом, одобренной в качестве антисептика. Руки мелко дрожат.

— Ты должен был обратиться! — ругаю, стирая кровь. — У них было оружие! Если бы в тебя хоть раз попали…

Даже представить не могу, что бы со мной стало, если бы он погиб!

— Но не попали же. И ты не испугалась.

— Ещё как испугалась!

— Выстрелов, а не того, какой я бываю страшный.

Сиир безмятежно улыбается, а мне хочется его чем-нибудь стукнуть. С трудом сдержавшись, мстительно прижимаю щедро политую лекарством вату прямо к глубокой царапине.

— Ай! — ему не столько больно, сколько обидно. — Да за что?!

— Обещай, что больше не будешь выпендриваться!

Не дожидаясь ответа, обнимаю его, по-больничному пахнущего антисептиком и всё ещё горячего после боя. Аллеон на миг замирает, задерживает дыхание. Да, вряд ли он привык, что его так тискают, но я только крепче сжимаю руки. Не хочу сейчас думать ни о каких помолвках и договорах!

— Хорошо, — отмирает мужчина и неуверенно касается моей спины. — Я больше так не буду. Но тебе на самом деле ничего не грозило, я отвёл их в сторону.

От такого ответа буквально отскакиваю:

— Я тебя всё же ударю!

— Ну чего ты? — пытается он отодвинуться. — В следующий раз я сделаю всё побыстрее, обещаю.

Только выражение искренней растерянности спасает этого «героя» от столкновения с чем-нибудь очень тяжёлым.

— Я за тебя волновалась, — разжёвываю, как маленькому. — За тебя, а не за себя, понимаешь? И злюсь сейчас потому, что ты по совершенно идиотской причине не использовал свою вторую ипостась. Это же огромное преимущество!

На его лице постепенно проступает недоверчивое понимание.

— Не сердись. Такие нападения — часть моей работы. Я оценил расстановку сил и знал, что смогу победить, не прибегая к обороту.

— И всё-таки это риск.

— Риск, — соглашается невесело. — Но что бы я делал, если б ты снова меня испугалась и куда-нибудь сбежала?

— Тут кругом лес! Куда я денусь-то?

Ещё один непонятный взгляд. Аллеон даже чуть хмурится, но, похоже, приходит к выводу, что я вполне серьёзна, и напоминает об очевидном:

— Куда угодно, пока поблизости есть хоть одна дверь.

Недовольно качая головой, кладу антисептик обратно в аптечку, прячу её в ящик и отсаживаюсь на своё место. Зябко натягиваю одеяло, поправляю под боком подушку…

— Подожди-ка… Откуда ты всё это достал?

— Машины приспособлены для долгих поездок, — жмурится хитро. — Разумеется, тут есть постельные принадлежности.

— Но раньше-то… — задыхаюсь я от возмущения. Махнув на него рукой, поудобнее кутаюсь в одеяло. — Ладно. Сейчас бы ещё чаю горячего…

— С горячим придётся немного подождать. Поужинать получится только через час, не раньше.

Если считать мою попытку установить между нами дистанцию ссорой, мы вроде как помирились, хотя разговаривать всё равно не хочется. В памяти снова и снова всплывает недавнее нападение, но я не решаюсь спрашивать даже об этом, опасаясь, что взамен сиир тоже что-нибудь спросит.

В конце концов, до ужина дело так и не доходит. Стресс, полумрак и молчание приводят к вполне закономерному результату. Я засыпаю. На этот раз — до утра.

Второй день поездки получается гораздо менее насыщенным событиями. Никаких покушений и форс-мажоров, никакой стрельбы. Всё очень спокойно и мирно. Разве что мне снова снился дом, и, проснувшись, я не сразу сообразила, где и почему нахожусь, чем изрядно повеселила Аллеона.

Несмотря на некоторую обоюдную настороженность, мы всё-таки начинаем разговаривать. Понемногу и очень осторожно. Он делится слухами о Талассе, вскользь упоминая об Ассоциации и Союзе, строит совместные планы на ближайшие дни, обещая показать мне все достопримечательности Барриара и даже устроить экскурсию в один из его любимых миров, где давно уже дожидается хозяина небольшой домик на берегу тёплого моря, деревья настолько огромны, что их не обхватить и впятером, а водопады текут вверх. Безумно хочется увидеть это своими глазами, но, призвав на помощь остатки здравого смысла, я только молча улыбаюсь.

— Чем ты обычно занималась, когда жила у тётушки?

Ему и в самом деле интересно, да и вопрос, вроде бы, безобидный, но я представления не имею, на что полагается тратить время благовоспитанным молодым девушкам. Крестиком у окна вышивают? Романы любовные штудируют? У себя-то я в основном училась, силясь запихнуть в голову бесконечное число законов и подзаконных актов до того, как в них внесут очередные судьбоносные изменения, но не говорить же это сииру. Спросит ещё между делом что-нибудь из местного законодательства, и я же буду выглядеть обманщицей.

Что-то всё-таки отражается у меня на лице, потому что он довольно серьёзно добавляет:

— Я просто спросил. Можешь не отвечать.

И в растерянности умолкает. Даже смешно: кружим друг вокруг друга, как журавли в брачный сезон, и пытаемся угадать, о чём можем рассказывать, а о чём лучше и вовсе не упоминать, чтобы не ставить в неловкое положение. Он, например, явно не хочет распространяться о своей работе и семье, а я так вообще только о погоде, пожалуй, могу рассуждать.

— Читала, в основном, — и неожиданно признаюсь: — А ещё я вязать люблю и рисую немного. Портреты, правда, не получаются, так что больше пейзажи. А ты как от своих обязанностей отдыхаешь?