Чтение онлайн

– А еще, - продолжал Диллон, - "лифы из розового нейлона, укрепленные китовым усом. Пышные груди отдыхают в своих тюлевых колыбельках". А еще корсет "из эластичного трикотажа, спускающийся до бедер. В верхней части используется другая, более плотная материя, что позволяет выгодно подчеркнуть формы и заузить талию". Статья закончится воскрешением в памяти исчезнувшего после 1916 года корсета, этого великого режиссера-постановщика нового женского силуэта: "выдающиеся груди, декоративно-осиная талия и парижский задник".

– Браво, - сказал Кэллехер, - ты несешь выдающуюся чушь.

– Я предпочитаю свою собственную моду, потому что она современна, сказала Герти.

– Она имеет откровенно мужские тенденции. Зауженные бедра, сглаженные груди, квадратные плечи.

– Мне кажется, они собираются высаживаться, - сказал Кэллехер.
– Они, наверное, думают, что мы все погибли. Я сейчас выпущу по ним очередь, а они нам подкинут еще парочку снарядов.

– А это кто такой? Я его не знаю, - сказала Герти, как бы открывая для себя существование Кэллехера.
– А остальные погибли?

– Начиная с Кэффри, - хладнокровно ответил Диллон.

– Черт возьми!
– заорал Кэллехер.
– Черт побери этот сраный механизм! Пулемет заело. А эти ублюдки приближаются.

Он засуетился вокруг своего пулемета.

– Ничего не могу сделать. Не могу понять, в чем дело.

Он повернулся к своим товарищам по выживанию и увидел Герти. Из ее разговора с Диллоном он не понял ничего, как не понял, при чем здесь платье. Но англичанку оглядел с интересом и даже подошел поближе.

– Мне пора надевать платье, - мягко произнесла она.

Она поставила коробку на пол. Диллон перерезал бечевку. Она открыла коробку. Диллон развернул папиросную бумагу. Она посмотрела внутрь.

– Мое подвенечное платье!
– воскликнула она.

И добавила, обращаясь к Диллону:

– Как это любезно с вашей стороны.

Диллон помог ей надеть платье.

Кэллехер стоял по-прежнему рядом с ними.

– Пошевеливайтесь. Сейчас спустимся в подвал, постреляем им по ногам, а потом героически подохнем. Живыми они нас не возьмут.

– Неужели?
– спросила Герти с невинным видом.

– Ну вы-то останетесь в живых. Давайте пошевеливайтесь.

– А мой лифчик? Я его потеряла.

– Да и бог с ним, - сказал Мэт, - вам он не нужен.

– Но это не очень корректно, - сказала Герти.

– И особенно не трепитесь, когда вас обнаружат около наших трупов.

– Не трепитесь? Что это значит?

– Давай же, Мэт, пошевеливайся. Тебе словно доставляет удовольствие ее щупать. Да, малышка, это значит, что тебе придется промолчать.

– Насчет чего? Почему?

– Мы - герои, а не мерзавцы. Понимаешь?

– Может быть.

– Да все ты прекрасно понимаешь. Без тебя мы бы погибли без всяких заморочек, но из-за того, что ты вздумала отлить в самый ответственный момент нашего повстанчества, теперь на нашу доблесть могут бросить тень грязная сплетня и омерзительная клевета.

– Как подумаешь, с чего все начинается, - рассеянно объявил Диллон.

Он отошел на несколько шагов назад, чтобы оценить свою работу.

– Красиво, правда?
– спросил он у Кэллехера.

– Да. Класс. Еще немного, и ты меня убедишь в том, что и женщины могут быть привлекательными, - ответил тот.

И добавил, обращаясь к Герти:

– Ты меня слышишь? Ничего не произошло. Ничего не произошло. Ничего не произошло.

– Так утверждать может мужчина, - ответила Герти, нескромно улыбаясь. Женщина - дело другое.

Она бросила на него колючепроволочный взгляд.

– А вы что, этого не знали? Как понимать то, что вы ему сейчас сказали? Что значит ваше "и женщины могут быть привлекательными"?

– Довольно. Теперь она предупреждена, и мы можем спуститься в подвал, чтобы дать наш последний бой.

– Пошли, - по-философски отреагировал Диллон.

Герти схватила Кэллехера и, удерживая его перед собой, возмущенно потребовала:

– Отвечайте. Неужели вы не понимаете, что это ваше "ничего не произошло" просто глупость? Или я должна объяснить вам все жестами?

– Я сказал вам, чтобы вы молчали. Потом, после нашей смерти.

– Почему? Ради славы вашей Ирландии?

– Да.

– Забавно, - сказала Герти.

– Ты, может быть, не знаешь: она выходит замуж за того типа, который нас бомбит.

– Да, забавно, - сказал Кэллехер.

Он вырвался и теперь уже сам схватил ее за руку. И затряс ее изо всех сил:

– Ты ведь будешь молчать после нашей смерти, да? Кэффри, Кэллинен, Маккормик, ОТРурки - все они были храбрыми и безупречными. Ты ведь не будешь поливать их грязью, нет?

– Вы думаете, я помню, как их звали? Вас, например, как зовут?

– Корни Кэллехер, - ответил Мэт Диллон.

– Заткнись. А зачем надо было нас провоцировать? Наши товарищи были жертвами. Ты бесстыдница. Как ее зовут?

– Мисс Герти Гердл, - ответил Мэт Диллон.

– Ты бесстыдница, Герти Гердл, ты - бесстыдница.

– А ваши героические товарищи, которые меня изнасиловали, они тогда кто?

– Она начинает меня раздражать, - сказал Кэллехер.

– Раздражается тот, кто чувствует свою слабость, - сказала Герти.

– Да отстань ты от нее, - сказал Мэт.
– Ты изомнешь ее платье.

– К черту платье! Я хочу, чтобы она нам пообещала, что будет молчать.

– Ты сам говорил, что она не осмелится, что для невесты признаваться в таких вещах...

– Как сказать, - бросила Герти.

– Для меня ситуация начинает проясняться, - заявил Кэллехер.

– И так все ясно, - сказала Герти.
– Вы разбиты. Вы скоро умрете.

– Дело не в этом. Дело в вас. Вы еще не все видели.

– А что ты хочешь ей показать?
– спросил Диллон.

Рассмеявшись, Герти бросилась на Кэллехера.