Чтение онлайн

— Я не знаю, Лен, она не скажет истинных мотивов, об этом можно только догадываться самому. Ты все же наследница своего папаши, как ни крути. Но это уже все неважно. Важно то, что тех…тех кто был тогда реально не существует. Их, правда, больше нет.

— Никого нет?

— Никого. Ну и как ты понимаешь, тот, кого сейчас наняла Карина, не представляет для тебя опасности. И к сожалению, она правда беременна, этого не отнять. И сделать ей что-либо…действенного пока не предоставляется возможным. Да и посадить ее никто не посадит. Мелкое хулиганство от беременной бабы… А выглядит это именно так, ведь кроме пустой сумочки по факту ничего нет. В общем прикроют это дело. Да и может она реально беременна от твоего отца. Черт, я не знаю. Ну не могу я ей ничего сделать сейчас. Твой отец ее изолирует, это факт. Но…блин, и его тоже можно понять.

— А не надо ей ничего делать. Главное, что никого нет. А вот то, что ты понимаешь папу-это очень странно. Ты же его ненавидишь. Боже, представляю какой для него это удар. Он же на ней помешан…он ее правда любит.

— Скорее всего. Но и тебя он тоже любит, Лена. Твой папаша редкостный гондон, но…он тебя все равно любит.

— Все, тихо, — прикладывает палец к моим губам. — Мне надо переварить тот факт, что никого в действительности больше нет и желательно вернуть то сознание и состояние, которое было у меня день назад, — вскакивает с дивана, поправляя блузку и начинает осматриваться по сторонам. — Я в душ. Мне тоже надо. А ты принеси мне пока чистую футболку, хорошо?

— Лена, с тобой все нормально?

— Да. Все нормально. Я быстро.

То, что не совсем нормально и уж точно не быстро, я понял через час. Час, мать вашу! Первая возникшая мысль-естественно что-то случилось, но нет, не случилось, судя по живой фигуре сквозь матовое стекло душевой.

— Лен, с тобой точно все нормально?

— Тебе воды что ли жалко или у тебя счетчик?! Я тебе сто рублей на полку положу. Дай помыться, блин.

Долбанная наливка, чтоб ее! Ну, погоди, мама, доберусь я до тебя.

— Футболку я тебе положил.

— Спасибо.

Полтора часа. Полтора! Час и долбанных тридцать шесть минут. Что и как можно делать столько времени? Это же не ванна с пеной, в конце концов. Скоро я начну истерить как баба… Вот только сам не заметил, как прилег на кровать и закрыл глаза. Очухался только тогда, когда меня начали гладить.

— Просыпайся, соня. Полдевятого всего. Я тут в общем подумала…, - начинается, блин. — Давай это сделаем сейчас.

— Нет. Давай ложись в кровать, тебе надо выспаться.

— Ты меня не хочешь? Ну давай? Пока я нормальная. К тому же, я все соображаю, и вполне расслабленная.

— Во-первых, больше никогда не пей с моей матерью, Лена. Никогда. Поняла меня? А вообще не так, чтобы больше вообще не пила, максимум бокал вина, на этом все.

— Больше не буду. Ну давай все же сейчас? — забирается под одеяло и тут же задирает мою футболку. — Пророй сейчас путь в тоннель любви, а? А не то…

— А не то что? Зарастет?

— Забетонируется.

— Не переживай, я удалю бетон при помощи скребка и щетки.

— Ой-ой-ой. А вдруг чего поцарапаешь? Давай лучше сейчас, пока бетон не зацементировался.

— Есть другой способ-наберу в пульверизатор растворитель и распылю ее по твоему бетону. Он быстро растворится и путь к тоннелю будет свободен.

— Ой-ой-ой, а это не вредно?

— Можно еще полить уксусом. Он все растворит.

— Ой-ой-ой, так он там все сожжет.

— Ну все, хватит, Лена, — перехватываю ее руку. — Ты думаешь я совсем идиот? Накидаться в хлам, чтобы потом слегка отрезветь, но быть все еще смелой и на веселе для того, чтобы заняться со мной сексом, это по-твоему лучшая идея? А потом всю оставшуюся жизнь будешь бухать, чтобы потерпеть? Так вот, так не будет. Мы это будем делать на свежую голову. Только на свежую. А теперь спи. И не обижайся, потом спасибо мне скажешь.

— Спокойной ночи, — обиженно произносит она, переворачиваясь на бок.

Утро было просто ужасным. То ли Вадим лично пил эту гребаную наливку и знал о ее последствиях, то ли просто накаркал, но не могу отрицать тот факт, что мне хотелось отрубить собственную голову. К двенадцати я потихоньку начала приходить в себя, а потом неожиданно для меня в квартиру к Васнецову пришел папа. Не знаю почему меня это так выбесило, может дело в пресловутом ПМС, а может в том, что я просто не хотела его пока видеть и тем более говорить. Чувствовала себя крайне неловко, когда он распалялся в извинениях. Нет, в них я верила и мне было в какой-то степени его жаль, но видимо есть во мне плохая Леночка, которая в душе испытывала ненормальный кайф от того, что его любимая жена показала свое личико. На самом деле, я испытывала величайшее злорадство от того, что его брак распадется как карточный домик. А то, что он распадется-я знаю, увидела так сказать по его лицу, вне зависимости от того чье чадо носит Карина. А когда папа наконец-то ушел, у меня наступила еще одна стадия бешенства, когда я осознала, что двое главных мужчин в моей жизни спали с этой шлюхой не один день. Чушь какая-то, Вадим встречался с ней сто лет назад, только почему-то именно сейчас я поняла это. И неприятно. Дико неприятно и даже обидно. И только, когда мы наконец-то развезли четвероногих товарищей к матери Вадима и Стеше, и отправились загород, до меня дошло почему именно сейчас меня так съедал факт Карины в жизни Вадима. «Сосала хорошо», кажется, так он сказал при первой встрече. Шлюха, не шлюха, а любовница она, наверняка, если уж не лучшая, то точно шикарная. А я кто? Точнее, что? Размазня, неспособная вообще ни на что, не то, что доставить ему хоть что-то напоминающее удовольствие. Меня поглотила самая настоящая паника, когда я представила наш секс. Да уж, вчера под душем все виделось совсем в другом свете… В собственной голове я была легкой воздушной акробаткой, соблазняющей Вадима, а потом на нем же скачущей. Мда… я и скачу на члене… Ну классная наливка, ничего не сказать. И все равно надо было наброситься на него, а не обиженно переворачиваться на бок. А теперь мучайся, Леночка, ожиданиями и сравнениями. О, да… представляю какие там будут сравнения.

Погруженная в свои раздумья, я в очередной раз уснула в машине Вадима. Правда сегодня проснулась сама, причем от яркого света. Несмотря на то, что на часах уже три часа дня, на улице непривычное для глаз солнце. Выхожу из машины, попутно осматривая все вокруг и на душе тут же становится хорошо. С каким-то воодушевлением смотрю на, забирающего из машины вещи, Вадима и топаю вслед за ним к дому по пушистому белому снегу. Захожу в дом, оглядываюсь по сторонам, и улыбка сама собой появляется на моем лице. В общем-то, все как я и мечтала-тихое место, где кругом лес и много снега. В отличие от города-это самая настоящая сказка. И красивый светлый дом с огромными панорамными окнами… На самом деле, последнее меня не очень радует-мы как будто у всех на виду, но сама зимняя атмосфера не может не впечатлять, ибо в городе о таком приходится разве что мечтать. Хотя и окна уже не кажутся большой проблемой, учитывая, что снятый дом оказался самым крайним и на нас смотрят разве что заснеженные ветки деревьев.

— Нравится? — шепчет Вадим, стягивая с меня куртку.

— Нравится. Только все же как-то стыдно отдыхать, когда до нового года осталось так мало. Мне кажется, на работе все поймут, что я наглая девица, решившая загулять, и никакой болезни у меня нет. Как я потом появлюсь на работе перед самым новым годом? Да меня все испепелят.

— Да по фиг как. Ты, наверное, не помнишь, но кто-то вчера мне выдал страшную тайну, что не хочет там больше работать. А что у трезвого на уме, то у пьяного на языке.

— Вообще-то я все помню, — и как ты меня продинамил тоже.

— Ну если помнишь, то замечательно. Не вижу поводов волноваться. Все равно ты уволишься, пусть не сейчас, так позже. Ну чего ты мордочку кривишь?

— Это от яркого солнечного света, я не привыкла, — усмехаюсь, когда Вадим прижимает меня к себе и, забираясь под джемпер, кладет руку на грудь. — А ты решил сразу приступать к делу, не распаковывая вещи? Вот так сразу?

— Нет. Я просто хочу потрогать твою грудь, матери моей можно, а мне нельзя?

— Ну не начинай, а? Обязательно об этом напоминать? — вырываюсь из его рук, и тут же одергиваю кофту. И снова становится дико стыдно за свое вчерашнее поведение.

— А обязательно давать трогать свои сиськи малознакомым людям? Когда я просил раздеться в первый день нашего знакомства, чего-то я сисек не узрел.

— Ну прекрати! Это совсем другое, — дико злюсь на саму себя, хоть ногами топай. — И вообще, она их даже не потрогала.

— Да ладно, я шучу, — усмехается Вадим, притягивая меня к себе за руку и вновь прижимает к себе спиной. — Но чтобы больше никому их не показывала и тем более не давала лапать. Я предлагаю сейчас разложить вещи и немного развлечься, а именно пойти создавать кое-кого третьего.