Чтение онлайн

А на фронтах льется кровь, на фронтах полный развал. Полтора миллиона убитых и раненых. И причина развала не в окопах, а в царском дворце. В стране разруха, надвигается жесточайший голод. Недавно в Москве, на Красной площади, собралась огромная толпа. Ораторы поднимались на лобное место, выкрикивали:

— Требуем отречения царя! Царицу постричь в монахини! Распутина — на виселицу!

Полиция стреляла в ораторов из револьверов.

...Белая ночь — ни укрыться, ни уйти. Весь город пронизан незримым призрачным светом насквозь. Он словно бы купается в прозрачном мареве. Дома спят, и странен этот неестественный сон.

Куйбышев возвращался к себе домой с конспиративной квартиры. Вернее, в саму квартиру сегодня ему помешали попасть. Пришлось заметать следы. Это была постоянная конспиративная квартира Петроградского комитета, находилась она на Невском проспекте, неподалеку от Николаевского вокзала. Сюда приходили представители от различных районов, заводов, фабрик, служащие больничных касс. Отсюда осуществлялась связь с заграницей. Отсюда отправляли агитационную литературу в другие города России. Здесь заседал комитет. Пробирались сюда с оглядкой. Уходили задними дворами. Белые ночи не способствовали конспирации — пустынный проспект и пустынные дворы просматривались очень хорошо.

Почти у самой конспиративной квартиры Валериан нос к носу столкнулся со Слонимцевым. Хотел прошмыгнуть незамеченным, но Слонимцев поймал его за рукав пиджака.

— Те-те-те! Вот так встреча! А знаете, кадет, прогуливаюсь это я под вечер по Невскому и вдруг вижу... Кого бы вы думали?.. Ивана Чугурина! Свой, нарымский. Окликнул, а он даже головы не повернул. Я засомневался, да он ли, в самом деле. Ну пошел за ним, совсем настиг — а он как в воду канул! Юркнул в подъезд — и исчез. А теперь вот вас повстречал. — Слонимцев хитровато прищурился. — Может быть, вы к нему на свидание идете? Засвидетельствуйте ему мое почтение.

Он вобрал голову в плечи и неторопливо зашагал по проспекту. А Валериану захотелось догнать его и придушить.

Значит, Чугурин в Петрограде?.. Надо проследить за Слонимцевым. Почему он остановился? Он и не скрывает того, что смотрит в сторону Куйбышева. Нет, на конспиративную квартиру сегодня нельзя... Нельзя. Может быть, неспроста здесь кружит этот тип Слонимцев.

Валериан направился к Николаевскому вокзалу, спрятался за углом. И снова увидел Слонимцева. Но Слонимцев его не заметил, прошел мимо.

Соблюдая крайнюю осторожность, Валериан выбрался на Лиговку и направился к Обводному каналу.

Ему казалось: Слонимцев отстал, и теперь можно идти свободно. Жаль, не встретились с Чугуриным: есть что порасспросить, есть что рассказать.

Сегодня же нужно увидеть Паню... Все последние дни он думал о своей любви. Имеет ли право революционер обзаводиться семьей? Сперва казалось: имеет! А почему бы и нет?

Но после ареста Григория Ивановича Петровского и высылки его в Сибирь Валериан стал несколько по-иному смотреть на все. Домна Федотовна, жена Петровского, не плакала. Но она осталась с тремя детьми на руках... Трое детей. В чем их вина? Почему они должны страдать наравне с взрослыми?

И все-таки, и все-таки...

Сегодня он будет просить Паню стать его женой. Как это говорится в светских романах: «Прошу вашей руки»? Он не знал, как это выйдет. Не рассмеется ли она ему в глаза?

Да, все последние дни он находился в состоянии некоего потрясения, которое случается лишь раз в жизни. Пусть война, кровь — мир все равно прекрасен. Рука об руку пойдут они по своей необыкновенной дороге. Она ведь тоже любит его. Любит... Любит!..

Полицейские появились неизвестно откуда. Их было человек семь.

— Господин Куйбышев? Вы арестованы!

— На каком основании?

— Ну ты, заткнись. Таких, как ты, нужно расстреливать без оснований!

Окружили плотным кольцом, тыча револьверами ему под ребра. Он догадался: считают весьма опасным. Его почему-то всегда считали весьма опасным. Просто у него такой вызывающий, независимый вид: картуз набекрень, из-под него выбивается буйная путаница волос, словно клубы черного дыма, а в уголках губ — неизменная презрительно-снисходительная усмешечка.

Они готовы были растерзать его на месте, и он понимал это, но не боялся их.

— Уберите оружие: я боюсь щекотки.

Его втолкнули в карету.

И вскоре Куйбышев очутился в камере знакомого петроградского охранного отделения.

Через несколько недель ему сказали:

— Вам запрещено проживание в семидесяти двух городах России.

— И это главное обвинение?

Жандарм досадливо поморщился, взял бумагу, монотонным голосом начал читать:

— «Обвинительное заключение по делу В. В. Куйбышева...»

— Но почему «заключение»? Следствия-то не было.

— И не будет! Все это пустые формальности. Наберитесь терпения и выслушайте. «Куйбышев является одним из наиболее активных представителей местной подпольной руководящей группы ленинцев, которая ликвидирована... — Он поднял на Валериана насмешливый взгляд, потом снова уткнулся в бумагу: — Которая ликвидирована. Группа носила наименование Петроградского комитета РСДРП. После получения известий о московских беспорядках, в конце мая 1915 года, Куйбышев совместно с рядом других партийных работников, одновременно с ним арестованных...»

Жандарм снова уставился на Куйбышева, по-видимому желая знать, какое впечатление произвели на него последние слова.

Валериан дрогнул. Одновременно арестованных... Кого? Кого арестовали?..

— ...одновременно с ним арестованных, задался целью объединить в Петрограде социал-демократов всех оттенков и направлений, создать общую для них нелегальную партийную организацию и путем соответствующей агитации подготовить рабочие круги в столице к ряду революционных выступлений и беспорядков, долженствовавших, по предположениям его и его единомышленников, послужить началом нового революционного вооруженного восстания».

Он отложил бумажку в сторону и опять поднял на Валериана свои холодные прозрачные глаза:

— Вы с чем-нибудь не согласны, господин Куйбышев?

— Я обо всем скажу на суде.

Жандарм усмехнулся, почесал подбородок.

— Суда не будет. Все уже решено: вас немедленно отправят в ссылку в Иркутскую губернию.

Валериан понял, что все на самом деле уже решено.

— Надолго?

— Экий вы любопытный! Вы настаиваете на следствии? В нем нет нужды: решением особого совещания при министерстве внутренних дел вы приговорены к высылке на три года.