Чтение онлайн

После окончания войны Даллес возвращается в Париж и вместе со старшим братом участвует в Версальской конференции в качестве советника американской делегации. Позже он становится сотрудником первого послевоенного посольства США в Берлине. Из Берлина его перебрасывают в Константинополь, а из Константинополя в Вашингтон. В вояжах Даллеса наступает временная передышка. Его назначают главой ближневосточного отдела государственного департамента.

В 1923 году произошло событие, которое сыграло немаловажную роль в карьере Даллеса. Об этом событии стоит рассказать хотя бы вкратце, ибо в нем сказался весь Даллес — его хватка, мгновенная ориентировка, нюх, напористость. Выходя однажды поздно вечером с ужина, Даллес услышал, как мальчишки — уличные продавцы газет, надсаживая горло, обобщали о сногсшибательной «экстре» — неожиданной смерти президента Уоррена Гардинга. Даллес немедленно бросился в госдепартамент. Там никого не оказалось, кроме клюющего носом дежурного клерка. Тогда Даллес отправился на квартиру государственного секретари Хьюза, поднял его с постели, приволок в госдепартамент и начал вместе с ним поиски по телефону вице-резидента Кальвина Кулиджа, которого не было в столице. Кулиджа нашли в Плимуте, где он гостил в доме своего отца. Телефонный аппарат был только у соседей. Их также разбудили и послали за Кулиджами. Между звонками Даллес успел выписать из «Всемирного альманаха» текст президентской присяги. Ее продиктовали по телефону отцу Кулиджа, который, по совету Даллеса, воспользовался своим судейским саном и привел к присяге сына.

Новый президент не забыл услуги, оказанной ему молодым дипломатом… А надо, между прочим, оказать, что потрафить Алдану Даллесу даже в начале его карьеры было не так-то просто. Он отлично знал себе цену и отнюдь не был склонен торговать собой по дешевке. Однажды ему предложили дипломатический пост с окладом восемь тысяч долларов в год, что по тем временам составляло солидную сумму. Возмущенный Даллес немедленно подал в отставку и разразился гневным письмом, которое передал для опубликования в печать, что вызвало немалый скандал. «Я всегда старался жить скромно, — писал Даллес, — но дипломат обязан устанавливать контакты, обязан развлекаться и развлекать других… Ведь общеизвестно, что за обеденным столом и на вечеринке можно добиться большего, чем в офисе». В этом смысле профессия разведчика больше отвечала склонностям Даллеса — сибарита и эпикурейца, любившего хорошо пожить и сорить деньгами значительными, а главное, неподконтрольными…

Со дня приведения к присяге президента Кулиджа и до начала второй мировой войны Даллес успел побывать советником американской миссии в Пекине, экспертом делегации США на трехсторонней морской конференции в Вашингтоне и на столь же бесчисленных, сколь и бесполезных конференциях по разоружению в Женеве. Он играл видную роль в Совете по иностранным делам и лишь его попытка пройти в конгресс от штата. Нью-Йорк окончилась неудачей. (Это была его первая и последняя попытка, Даллес окончательно проникся презрением к выборным должностям и органам, предпочтя кулисы авансцене.)

Я несколько затянул историю странствий Аллена Даллеса, конечно, не потому, что он совершал их в чайльдгарольдовом плаще. Иной плащ был наброшен на его плечи, вернее, дела. Школяр, адвокат, бизнесмен, дипломат, политик, исколесивший весь земной шар, он стал идеальным шпионом, шпионом девяносто девятой пробы, стал ходячим синонимом своей профессии.

Неудивительно, что в годы второй мировой войны шеф стратегической секретной службы Доновен — «Дикий Билл» — поручил именно Даллесу создание подпольной шпионской сети в Европе. Сидя в Берне в особняке пятнадцатого века, Даллес плел сложные и многоплановые интриги, нити которых простирались от гитлеровской рейхсканцелярии в Берлине до опиумных курилен Стамбула. Он имел своих людей в ведомстве Риббентропа, один из которых, по кличке Джордж Вуд, передал ему более двух тысяч фотокопий секретных документов. Его агенты проникли в абвер, контрразведку немецкого вермахта. Через них Даллес напал на след заводов в Пенемюнде, производивших ракеты «фау»; установил контакт с офицерством, готовившим покушение на Гитлера; разоблачил легендарного немецкого шпиона, служившего незаметным камердинером у британского посла в Анкаре; накрыл подпольную радиостанцию, оперировавшую через германское посольство в Дублине, которая передавала инструкции подводному флоту, охотившемуся за караванами американских торговых судов… Всего не перечислишь.

Но была у Даллеса в Швейцарии и иная миссия, миссия дальнего прицела. Воюя с «третьим рейхом», он ни на минуту не забывал о первом в мире социалистическом государстве, своем исконном и главном противнике. В то время как советский народ сокрушал фашизм, Даллес исподволь готовил планы сокрушения социализма. В тогдашнем враге — германском милитаризме его наметанный глаз уже различал будущего союзника, хотя в то время «железный канцлер» Конрад Аденауэр был всего лишь отставным бургомистром Кёльна, находившимся под домашним арестом. Вопреки союзническим решениям, Даллес нагло саботировал курс на безоговорочную капитуляцию Германии. Он стремился спасти с шедшего на дно фашистского корабля как можно больше оснастки для будущих схваток с коммунизмом. Шпионская сеть Шелленберга, кадровое офицерство, тайные склады оружия, стратегические предприятия, в особенности те, интересы которых защищала в мирное время адвокатская фирма «Салливен энд Кромвел», все это учитывалось, приходовалось, укрывалось.

Даллесу не удалось добиться тотального сепаратного мира с Германией. Он довольствовался своим собственным. Я имею в виду операцию под кодовым названием «Восход солнца», закончившуюся капитуляцией германских войск в Италии. Ее планы были разработаны в ходе тайных встреч в швейцарском местечке Аскона между Даллесом и эсэсовским генералом Карлом Вольфом. Даллеса преследовал кошмар появления красного флага в Средиземноморье и на Адриатике, поэтому его условия капитуляции были более чем великодушными.

Тайные махинации шпиона № 1 были раскрыты советской разведкой. Они получили отражение в известной переписке между Сталиным и Рузвельтом. Рузвельт был не первым и не последним американским президентом, которому приходилось, канонизируя ложь, брать под свое крылышко зарывавшегося Аллена Даллеса, расплачиваясь своей репутацией.

…Он умер не в плаще и не от удара кинжалом. Аллен Уэлш Даллес тихо скончался в госпитале от осложнения в легких, вызванного азиатским гриппом. Узнав о его смерти, экс-президент Эйзенхауэр прислал из Геттисберга телеграмму соболезнования, в которой охарактеризовал шпиона № 1 как «преданного слугу общества, чьих выдающихся качеств будет сильно недоставать нации». В телеграмме президента Никсона говорилось, что «благодаря ему мир стал сегодня более безопасным местом».

Древние римляне считали, что об умерших надо говорить только хорошее или просто молчать. Даллес не заслуживает ни того, ни другого. Безопасность на нашей планете может быть достигнута не благодаря, а лишь вопреки шпиону № 1 и следующим за ним порядковым номерам.

Вашингтон — Нью-Йорк.

1973 год

Когда адвокат Марк Лейн, очевидец трагедии Джонстауна, обратился к издательству «Полюлар лайбрэри» с предложением написать книгу о том, что он видел и пережил за один день — 18 ноября 1978 года, главный редактор издательства Пэтрик О'Коннор ответил категорическим отказом. Мотивируя свое решение, О'Коннор заявил: «На тему о Гайане я принимаю заявки только от трех авторов — Мильтона, Данте и Гомера».

Парадокс главного редактора «Популярной библиотеки» нисколько не преувеличивал суть проблемы. Для воссоздания трагедии Джонстауна и впрямь нужны драматическая сила автора «Потерянного рая», могучая фантазия автора «Божественной комедии» и эпическое дыхание создателя «Илиады». Даже, казалось бы, привыкшее ко всему человечество было потрясено вестью из джунглей Гайаны, где более девятисот человек были убиты выработанным в порах капиталистической системы ядом отчаяния и фанатизма.

Подводя итоги бурному, насыщенному многими событиями 1978 году, два ведущих американских телеграфных агентства — Ассошиэйтед Пресс и Юнайтед Пресс Интернэшнл объявили «резню в Гайане» новостью года № 1. Согласно опросу, проведенному институтом общественного мнения Гэллапа, «резня в Гайане» привлекла наибольшее внимание американцев среди событий 1978 года, и о ней знали — слышали или читали — 98 процентов жителей Соединенных Штатов. Что означает эта цифра? По словам самого Джорджа Гэллапа, за все сорок три года существования его института только два события получили в стране больший резонанс — внезапное нападение японцев на Пирл-Харбор в 1941 году и атомная бомбардировка Хиросимы и Нагасаки в 1945 году. Несмотря на различие масштабов и исторического звучания этих событий, нетрудно проследить роднящие их корни.

Нижеследующие записи — странички репортерской хроники, отрывки из дневника. Их автор не принадлежит к «большой тройке», упомянутой О'Коннором, и поэтому скромен в задачах, которые ставит перед собой. К тому же со времени последней записи в дневнике прошло достаточно времени. Многое, что было неясным в трагедии «белых ночей», прояснилось. Ярче прорезались насильственные аспекты массового самоубийства в Джонстауне, зловещая роль американской охранки и разведывательных служб, финансовые и политические манипуляции над трупами невинных жертв, попытки высечь из трагедии искры антисоветской и антикоммунистической пропаганды.