Чтение онлайн

– Что ж,- говорю я.- Нашей вины здесь нет. Выход в море придется отложить.

– Техника тут ни при чем, - громко и отчетливо произносит Королев. Все головы поворачиваются в его сторону, на лицах недоумение.
– Виноват я, - твердо повторяет Валька.
– Еще вчера слышал посторонний стук, но не обратил на него внимания…

Минуту все настороженно молчат. Потом без команды операторы расходятся. по рабочим местам. Около пульта остаемся только мы с Королевым. Я смотрю ему прямо в глаза. Он не отводит взгляда, только чуть-чуть подергиваются его веки. Именно таким бывал Валька в школе, когда стоял перед классом, не выучив урока. Не краснел, не опускал глаз, только вот так же дрожали его веки.

– Мы не имеем права срывать стрельбу!
– хриплю я.
– Слышишь, ни ты, ни я, ни они!
– И, внезапно успокоившись, распоряжаюсь:- Королев, Саркисян, быстро запасные части и инструмент! Автомат должен войти в строй.

В отсек влетает взъерошенный Вольский.

– В чем дело?
– на ходу выкрикивает он. Я докладываю о поломке. Лицо его светлеет, из груди вырывается облегченный вздох.
– Фу ты, пронесло! Я думал, запороли схему. Посадили за пульт Саркисяна - и хана, Плакала бы тогда моя академия…

Валька выдвигается вперед, хочет что-то сказать капитан-лейтенанту. Я крепко сжимаю Валькин локоть.

– Будем вызывать мастеров. Пиши заявку, - говорит. мне Вольский.

– Разрешите попробовать самим?
– негромко спрашиваю я.

– Самим? Не сумеем. Да и не положено.

– Давайте рискнем, товарищ капитан-лейтенант, - продолжаю я настаивать.

Он несколько мгновений молчит, словно взвешивает, стоит ли рисковать, затем решительно снимает китель:

– Рискнем! Все равно этот блок придется менять.

Я никогда еще не имел дела с таким сложным механизмом. Здесь недостаточно инженерных знаний, здесь нужны еще и руки опытного слесаря-наладчика. Каждый кулачок, каждый валик надо выставить с микронной точностью. У меня двое помощников - Валька и сам капитан-лейтенант Вольский. Я не вижу их лиц, вижу только запачканные смазкой ладони и слышу за собой их прерывистое дыхание, понимаю, что на карту поставлен мой авторитет, авторитет корабельного инженера.

И вот автомат оживает. Я смотрю на узкую щель шкалы; в которой сменяют друг друга черные колонки цифр, я готов кричать, петь от радости. Да, это не мелком по доске. И что мне втемяшился в голову этот мелок?

– Молодец!
– говорит мне капитан-лейтенант Вольский.
– Пожалуй, я могу спокойно ехать на экзамены.

Через час мы покидаем бухту. Погода на редкость хорошая. Навстречу бегут мелкие волны и, ласково журча, разбиваются о форштевень лодки. Воздух чист и прозрачен. Мы с Валькой стоим на мостике и смотрим, как постепенно исчезает за кормой знакомый маяк. Долго он белым карандашом висит над горизонтом.

Я вспоминаю всех наших однокашников:

– Леша Комаров… Ого-го! Этот далеко пошел. Окончил институт, теперь строит металлургический комбинат в Индии. Коля Гладышев… Стал военным летчиком. Может быть, это он должен обнаружить для нас «противника»., определить и передать нам его координаты.

Королев дымит сигаретой и слушает.

Колокола громкого боя прерывают перекур. Боевая тревога! Значит, с борта самолета получена первая радиограмма.

Снова до мелочей знакомая обстановка: мерное жужжание электромоторов, мелькание стрелок, утиные покрякивания ревунов. Ракетная атака началась. Каким тесным стал вдруг ракетный отсек. Он напоминает мне кабину космического корабля, а операторы в кожаных шлемофонах удивительно похожи на космонавтов!

Рядом с Валькой сидит у пульта Саркисян. Сегодня он всего лишь дублер. Но я вижу, как напружинилась, вросла в кресло худощавая его фигура, и верю - будет он отличным ракетчиком.

Над лодкой сейчас колышется многометровая толща воды. Не пробиться сквозь нее солнечным лучам. А там, наверху, где-то за многие сотни миль от нас, идет конвой «противника», и напрасно обшаривают море цепкие взоры его радаров. Он не смог обнаружить нас, а на шкалах наших приборов уже протянулась к нему красная паутинка боевого курса.

Наши пульты, словно крепким рукопожатием, соединены с ракетой. Медлительно идут секунды. У меня на командном приборе вспыхивают транспаранты. Зеленые, желтые, голубые. Их становится все больше и больше. Передняя панель похожа на огромный калейдоскоп. Раз! И все вдруг гаснет. Остается только яркая белая надпись о готовности. Я почти наяву вижу, как рука командира лодки тянется к кнопке «ЗАЛП», хотя между нами стальные переборки.

И вот он залп! Ох, как вздрогнула лодка! Вздыбилась, словно конь, остановленный на полном скаку. С ревом - этот рев слышен во всех отсеках - вырвалась из шахты грозная ракета. Сейчас она, окутанная облаком пара, появится на поверхности, взмоет в небо и неотвратимо устремится к цели.

Остались последние, самые напряженные минуты ожидания. Нервно вздрагивает волосинка-стрелка секундомера. Лодка всплыла. И вот из динамика боевой трансляции врывается в отсек чей-то ликующий голос:

– Прямое попадание! Цель поражена! Поздравляю с удачей!

Кто-то подходит ко мне, стискивает так, что трещат кости. Прямо перед собой я вижу Валькино лицо.

– С победой, дружище!

Я приехал в штаб дивизиона противолодочных кораблей за полчаса до начала инструктажа. Дежурный проводил меня в кабинет комдива. Ба, вот это встреча! Я знал, что прежний комдив перевелся на другой флот, но даже не подозревал, что на его место назначен капитан третьего ранга Петров.

– Рад приветствовать достойного представителя стороны «синих» - сказал он, вставая из-за заваленного картами стола.

Михаил Васильевич Петров - мой однокашник по военно-морскому училищу. Я смотрел на его раздобревшую фигуру, на прическу типа «внутренний заем», которая с трудом скрывала обширную пустошь на его голове, и вспоминал стройного пышноволосого курсанта, первого кавалера на наших училищных вечерах.

Он пошел дальше меня. На его кителе поблескивал академический значок.

– Каким ветром к нам?
– задал я обычный 6 таких случаях вопрос.

– Попутным, брат, попутным!
– гортанно рассмеялся Петров.- Прибыл по замене. Три года после академии отбарабанил в местах, где Макар телят не пас!

– Как поживает Лида… Лидия Дмитриевна?
– поправился я.

– Супружница-то? А что ей сделается? Процветает! Сашке нашему с декабря одиннадцатый пошел. Вот такие дела, брат! А ты мало изменился. Вас, жилистых, время не берет! Что ж ты о себе ничего не рассказываешь? Командиром лодки стал - вижу. Жена, дети есть?