Чтение онлайн

Поэтому, когда фон Тома, командующий Африканским корпусом, запросил у Роммеля, находящегося в штабе танковой группы «Африка» к югу от Эль-Дабы, разрешения отступить к Фуке, Роммель не стал давать добро, а просто предоставил ему право действовать по своему усмотрению. На следующее утро фон Тома узнал, что англичане обошли с фланга южное крыло Африканского корпуса, и передал эти сведения Роммелю. Роммель в это не поверил и заявил, что войска, замеченные на юге, – это, должно быть, отступающая итальянская дивизия. Фон Тома отправился на танке, чтобы убедиться самому. Он был атакован британскими танками, его танк был подожжен, а сам он захвачен в плен.

Начштаба Байерляйн, который отправился на поиски фон Тома, тоже оказался на грани пленения, приблизившись на несколько сот метров и наблюдая в бинокль, как окружали фон Тома. Он поспешил отойти на безопасное расстояние и затем принял командование тем, что осталось от Африканского корпуса.

Мое участие в боевых действиях началось только после потери Эль-Аламейна. До начала нашего отступления спецгруппа 288 в боях не участвовала. Правда, это была единственная часть, не задействованная в боях. Так что совесть наша была неспокойна, когда мы слышали, как в 19 километрах к востоку от нас шли тяжелые бои, а наше оружие лежало без дела, и нам ничего не оставалось, как только купаться и загорать на солнышке.

И только когда последний немецкий танк откатился на запад, пришел и наш черед. Мы должны были стать арьергардом Роммеля. Мы двинулись самыми последними, но не проехали по прибрежной дороге и нескольких километров, как были атакованы с юга бронемашинами противника. Заработали наши орудия, и атака была отбита.

Спецгруппа отступала, оставляя всегда один батальон на заградительной позиции. Он прикрывал отход всей группы, а затем «сворачивал» орудия и отступал сам. 6 ноября мы достигли Мерса-Матрука.

Мне приказали занять временные позиции на южной оборонительной линии Матрука, с обеих сторон дороги Сива. Я расположил противотанковые орудия – а в каждой моей роте их было пять или шесть – на самых важных тактических точках. Наши позиции находились между бункерами. Проволочные заграждения и минные поля в этом районе остались с июня, когда этот рубеж пробовали захватить солдаты Окинлека.

К вечеру я заметил на возвышенности южнее Матрука британские танки. С наступлением темноты они открыли огонь по моим позициям, расположенным вдоль дороги, пересекавшей оазис. Танки неумолимо продвигались вперед. Под прикрытием темноты уцелевшие колонны наших танковых частей покинули этот опорный пункт и возобновили движение на запад.

Через несколько часов связной доставил мне письменный доклад об обстановке. Из него я узнал, что передовые отряды Монтгомери были уже к западу от Матрука. Я ожидал, что около полуночи получу приказ покинуть свои позиции. Я должен был двигаться по заданному азимуту, который проведет меня по единственному оставшемуся проходу через минное поле.

Карта 3. От Марса-эль-Бреги до Буэрата

Карта 4. От Буэрата до Меденина

Помню, что пожалел о том, что не имел возможности найти и пометить при дневном свете проход в минном поле, сделанный нашими саперами. Меня утешала мысль, что ночью у нас появится шанс уйти от противника, поскольку если бы мы остались в районе Матрука, то наверняка оказались бы в ловушке.

Мой водитель и связной замаскировали мою машину одеялами. При свете маленькой лампочки, подключенной к аккумулятору, мы поужинали консервами из банок и написали письма домой. Увлекшись письмом, я не заметил, что полночь уже давно миновала. Вдруг я услышал треск мотоциклетного мотора. Мотор затих, и из темноты раздался крик:

– Это спецгруппа 288?

Грубый шепот ответил:

– Заткнись, томми могут услышать!

Связного подвели ко мне. Через одеяла затемнения просунулась рука, а голос повторил письменный приказ, который я стал читать: «Матрук эвакуирован. Арьергарду немедленно следовать за нами».

К тому времени я уже отработал схему. У каждого подразделения в батальоне был свой связной, постоянно находившийся рядом с моим грузовиком. Одна-две минуты ушли на отдачу приказов, и машины связных умчались во тьму к орудийным позициям. Орудия были подцеплены, боеприпасы погружены, и транспортные машины со всех сторон стали стекаться к небольшому руслу для формирования походной колонны. Но, несмотря на все усилия, невозможно было полностью заглушить шум работающих моторов. Меня раздражало и беспокоило то, что шоферы громко перекликались друг с другом.

Мы только-только сформировали колонну – вдруг – что это? Вокруг нас раздались взрывы, грохот, свист. Снаряды танковых орудий вонзались в землю под самыми нашими ногами и со свистом проносились между грузовиками. Несколько машин были подбиты и загорелись. Огонь сразу же осветил наши позиции и сделал нас прекрасной мишенью для британских танков, которые, должно быть, шли по пятам за нашим южным фронтом.

Я подсчитал, что их было не так уж много, но окапываться было слишком поздно – да и бесполезно. Мы должны были отходить, как и приказано. Ну а на случай, если все же придется остановиться и окопаться, я сунул под ремень на груди саперную лопатку. Эта лопатка чуть было не погубила нас.

– С удлиненными интервалами – марш! – стоя в своем грузовике, громко скомандовал я и впился глазами в стрелку компаса, которая должна была провести нас через минное поле.

Мы двигались под градом вражеских снарядов. У водителей была только одна цель – выйти из зоны обстрела преследующих нас танков, и строй колонны все время нарушался. Вопреки приказу, грузовики сближались и даже ехали бок о бок, игнорируя требование об увеличенной дистанции.

Обстрел постепенно стих. Я уже было собирался вздохнуть с облегчением, как вдруг раздался страшный грохот, и машину подбросило. Она остановилась: радиатор и мотор были разворочены.

«Проклятье! Танки впереди! – было первое, что пронеслось в моей голове. – Эти ублюдки отрезали нас».

Мой водитель был легко ранен, я прокричал ему:

– Выпрыгивай!

Быстрей отсюда, думал я. Только скорость вытащит нас из этой заварухи. Мы запрыгнули на машину, следовавшую за нами.

– Вперед! Не отклоняться от курса! – прокричал я водителю. Но этому грузовику не суждено было двинуться вперед.

Снова вспышка, грохот и удар. Водитель и двое солдат в грузовике были ранены. Я тоже сидел внутри, но мне повезло – я не получил ни одной царапины.

Выпрыгивая из грузовика, я увидел справа две яркие вспышки и услышал два взрыва.

«Двигаться вперед бессмысленно», – подумал я и крикнул:

– Спешиться! Окопаться!

Эта команда была излишней. Все машины остановились. Многие солдаты уже лежали распростертыми на земле. Но, что самое необычное, наступила вдруг мертвая тишина, нарушаемая лишь рокотом нескольких автомобильных моторов.

Время от времени над нашими головами с тыла пролетали отдельные снаряды. Но кто, черт возьми, стрелял по нам спереди? И тут меня словно ударило! По нам стреляли или мы заехали на минное поле?