Чтение онлайн

Едва Гленда поднялась, он ударом руки опрокинул ее на землю. Меня охватил слепой ужас и дикий гнев. Я бросился на него, намереваясь задушить. Катаясь по песку, мы бились, как дикие животные. Он обладал невероятной силой, и ему удалось освободиться от моих рук, которые я стиснул у него на горле. Он ударил меня кулаком в лицо и добавил коленом вниз живота. Солнце померкло в моих глазах. Вцепившись в его пиджак, я получил снова кулаком в лицо. Бешенство придало мне сил оттолкнуть его. Он упал навзничь. Поднявшись, я ударил его по морде обоими кулаками. Все тело у меня болело, но об этом я не думал. Я думал только об одном — убить его.

В тот момент, когда я намеревался ударить его еще раз, в моей голове вспыхнуло пламя и солнце погасло, как гаснет разбитая лампочка.

Я медленно приходил в сознание. Песок впивался мне в кожу. Я пошевелился, — и боль пронзила мне голову. Я услышал свой стон. Некоторое время я лежал неподвижно. Живот, ребра, голова ужасно болели. Солнце припекало. Я слышал, как море шумит на пляже, а листья шуршат при порывах ветра.

Я медленно собрал свои силы, зажав голову руками, и с трудом уселся. Преодолевая боль, стучавшую в голове, я принудил себя открыть глаза и осмотреть пляж. Гленды не было. Коренастого мужчины тоже. Зажав голову руками, я застыл неподвижно. Вдруг я понял, что мои пальцы влажные. Я оторвал руки от головы — они были покрыты наполовину свернувшейся кровью.

Поскольку каждое движение причинял мне боль во всем теле, я, не шевелясь, продолжал смотреть на свои руки. Прошло не меньше двадцати минут, прежде чем мой мозг начал снова работать. Где была Гленда? Что с ней произошло?

Я посмотрел на часы. Было 8.45. Я был без сознания минут тридцать. С трудом мне удалось подняться. Море, пляж завертелись вокруг меня, и я был вынужден снова сесть.

Отдохнув, я предпринял новую попытку и, шатаясь, как пьяный, поднялся на ноги. Голова ужасно болела. Я медленно двинулся вперед, волоча ноги, как будто на них были тяжелые гири. Наконец мне удалось добраться до воды. Я вымыл руки, покрытые кровью, и умылся. От соленой воды лицо жгло, но это ощущение вернуло меня к жизни.

Я поднялся, осмотрел во всех направлениях пляж и направился к своей одежде.

После двух неудачных попыток я вынужден был сесть, чтобы отдохнуть. В конце концов мне удалось одеться, и теперь я чувствовал себя довольно скверно, но все-таки живым.

Что произошло? Где Гленда? Где этот коренастый тип в помятом костюме?

Как в кошмаре, я с трудом прошел по песку, отделяющему меня от машины, открыл дверцу и с облегчением рухнул на переднее сиденье. Опустив зеркальце, я осмотрел себя. Правый глаз у меня вспух и был весь черный. Вся правая сторона лица опухла и была покрыта ссадинами.

Потом, несмотря на ужасную головную боль, мой мозг все-таки начал функционировать нормально. Через два часа я должен играть в гольф с Бранниганом и во время отдыха попросить у него новых кредитов. Но об этом не следовало и думать. Нужно позвонить ему и отложить встречу. В первый раз. Потом Гленда… Но сначала Бранниган.

Я выехал с пляжа. В конце песчаной дороги я затормозил у бара, но еще раз взглянул в зеркальце, я понял, что произведу сенсацию, если войду в бар, чтобы позвонить, и поэтому поехал дальше.

К счастью, в этот час движения почти не было. Голова и лицо болели все больше и больше. Если меня увидят флики по пути домой, они меня наверняка остановят. Но их не было видно.

Я практически не соображал, что делаю, когда ставил машину в гараже. Я вышел, шатаясь, из гаража и посмотрел в то место, где стоял автомобиль Гленды. Машины не было.

Через пять минут я все-таки разговаривал с Бранниганом. Он как раз уже собирался выезжать, когда я позвонил. Я сказал ему, что я попал в аварию и прошу извинить меня.

— Вы ранены, сынок? — спросил он обеспокоенно.

— Я ударился головой о переднее стекло, но ничего серьезного. Несколько ссадин.

— Что произошло?

— Один сумасшедший. Я едва сумел увернуться, но разбил физиономию.

— Очень жаль. Может быть, я могу вам быть чем-нибудь полезен?

— Нет, спасибо. Ничего. Прошу извинить меня.

— Мы сыграем в другой раз. Не беспокойтесь, сынок.

Несмотря на боль в голове, я прошел по коридору в позвонил в дверь Гленды.

— Она уехала, мистер Лукас.

Я медленно повернулся. Пожилая черная женщина, которая убирала у нас, стояла с метлой в ведром.

— Уехала?

— Да, мистер Лукас. Она уехала сегодня утром около семи с багажом. Похоже, она очень спешила. Я предложила ей помочь, но она не обратила на меня внимания, — Она смотрела на меня, открыв рот. — Боже, что с вашим лицом, мистер Лукас?

— Автомобильная авария, — сказал я, возвращаясь к себе.

Я рухнул на постель, сжимая голову руками.

— Что произошло? Боже, что произошло?

Принудив себя подняться, я взял в холодильнике лед, завернул его в салфетку и приложил его к затылку. Я медленно вернулся в гостиную, прижимая компресс к голове. Я чувствовал, что мне становится лучше. Через несколько минут я приложил компресс к лицу. Мне стало еще лучше. Нестерпимая боль начала затихать.

Зазвонил телефон. Гленда?

— Мистер Лукас? — Это был мужской голос.

— Кто у телефона? — пробормотал я.

— Меня зовут Эдвин Клаус. — Он произнес по буквам; К, Л, А, У, С. — После паузы он продолжил: — У нас есть дело для обсуждения. Я буду у вас через 10 минут, мистер Лукас, но вначале будьте любезны и проверьте багажник в вашем автомобиле. Я уверен, что у вас болит голова, но сделайте усилие и посмотрите. — И он повесил трубку.

Это шутка? Сумасшедший?

Я сидел не шевелясь. Нет, это не шутка. Я почувствовал, что весь леденею. С трудом я поднялся и медленно направился к лифту. Потом спустился в гараж, открыл багажник и поднял крышку.

Коренастый тип был там, свернувшись пополам. Его белый костюм и борода были в крови. Он был мертв.

Едва я вошел в дверь своей квартиры и сделал несколько шагов, я увидел его, сидящего в моем любимом кресле. Возраст у него был неопределенный: между 45 и 65, волосы густые, снежно-белые, безукоризненные. Все в нем было безукоризненно: черный костюм, белая шерстяная рубашка, галстук, черные блестящие туфли. Лицо у него было, как маска из дерева, нос тонкий, крючковатый, впадина вместо рта, серые блестящие глаза, уши торчком.

Для меня появление коренастого типа в багажнике было ударом. У меня было впечатление, что меня преследует какой-то отвратительный кошмар. Через несколько минут я надеялся прийти в себя и обнаружить с облегчением, что ничего этого не произошло и что это такое же обычное воскресное утро, как и все другие.

Человек напротив меня был частью этого кошмара. Я закрыл дверь, прислонился к ней и посмотрел на гостя.

— Я увидел, что дверь у вас открыта, — сказал он. — Извините меня, что я воспользовался этим. Меня зовут Эдвин Клаус. К, Л, А, У, С.