Чтение онлайн

— Чурсина никогда вам о нем не рассказывала?

— Никогда, Лидочка вообще до невозможности стеснительная. Последнее время, правда, побойчее стала, а вначале… тихоня тихоней была.

Заканчивая допрос, Антон поинтересовался мнением завмага о Гоганкине и Дунечке. Заведующая тяжело вздохнула:

— Мнится мне, что пьяницы они горькие, попрошайки, но не воры. Если б Самолета не нашли в магазине, мысли б не допустила, что он на такое способен. Не иначе, как кто-то подбил его на преступление, а потом пристукнул.

— Дунечка не могла этого сделать?

— Господь с вами! — завмаг испуганно подняла руку, словно хотела перекреститься. — Самолет хоть и худенький мужичонка был, а жилистый. Где ей, бабе, с ним справиться! Нет, нет…

— Дунечка работает где-нибудь?

— В пивном баре «Волна» уборщицей.

— Давно ее знаете?

— Можно сказать, с девчонок. Годов-то ей чуть поболе тридцати. Это из-за беспробудной пьянки она видом под старуху стала. А девушкой очень даже интересной на внешность была. Техникум закончила, на железной дороге работала, все ладно было. Потом женихи довели до ручки. С молодости очень неравнодушна к мужчинам была, раза четыре замуж выходила. Пить начала и…

— Ну, а о Гоге-Самолете что скажете?

— Отлетался, голубчик, — заведующая помолчала. — Самолета я мало знаю — недавно к нам залетел. По электричеству подрабатывал и вместе с Дунечкой пропивал все до копейки. Мужик недрачливый был, услужливый. Только попроси утюг электрический починить, плитку, машину стиральную и прочие разные механизмы, за стопку мигом сделает.

— Сигнализацию у вас в магазине он никогда не ремонтировал?

— Что вы! По сигнализации особые мастера имеются. Без специального разрешения никого к ней не допускаем. У нас с этим очень большие строгости. Упаси бог, мы не враги себе, чтобы кого попало к сигнализации допускать. До сих пор ломаю голову, отчего она оказалась выключенной? Ведь включала же я ее перед закрытием магазина, включала! Участковый сотрудник Сергей Васильевич при этом присутствовал. Он чуть не каждый раз перед закрытием магазина к нам обязательно заходит.

Коротко стукнув в дверь, в кабинет вошел Слава Голубев. Увидев, что Бирюков не один, спросил:

— Занят?

— Проходи, — предложил Антон и, закончив формальности с протоколом допроса, отпустил заведующую магазином. Когда она вышла, Голубев сел на освободившийся стул, торопливо, как всегда, зачастил:

— Отыскал в нашем архиве кое-что о Павле Мохове. Кличка Клоп, задерживался за угоны мотоциклов, но однажды пробовал и в магазин забраться. Сигнализация тот раз подвела, не смог отключить. Есть основание предполагать, что в данном случае спелся с Гогой-Самолетом, возможно, еще с кем-то. На прилавке отпечатки его пальцев обнаружены, сейчас Лена Тимохина заканчивает экспертизу.

В кабинет ввалился Борис Медников:

— Здорово, знатоки!

— Здорово, эскулап, — ответил Бирюков.

— Вы — как геологи, ничего не теряли, а все ищете?

— Все ищем, Боренька.

— Успехи?

— Будут.

— А пока, как при ловле блох, много движений — мало достижений? — Медников улыбнулся. — Или я ошибаюсь?

— Точно, Боря. Пока ловим «блох», — сказал Антон и посмотрел на Голубева. — За блохами Клопа бы не упустить.

— Не упустим, — уверенно заявил Слава. — На Мохова и Костырева еще вчера ориентировку в областное управление направил. Далеко не уйдут.

— На Костырева, видимо, зря тень наводим. Кепку он раньше в магазине оставил, сейчас заведующая рассказала. Говорит, вчера с перепугу не могла вспомнить.

— Да?.. — удивился Голубев. — Ну, ничего, перестраховка не повредит.

Медников положил перед Бирюковым заключение о смерти Гоганкина и опять же с улыбкой сказал:

— Там у дежурного свидетельница одна к тебе прорывается.

— Я вроде бы на сегодня никого не вызывал.

— Она без вызова.

— Кто такая?

— Сейчас увидишь. Можно, поприсутствую?

Она не вошла, а скорее — ворвалась, Столкнувшись в дверях с выходившим из кабинета Славой Голубевым. Тяжело переведя дыхание, словно только что скрылась от бешеной погони, прислонилась к стене, икнула и, посмотрев сначала на Медникова, затем на Бирюкова одним глазом, спросила:

— Кто из вам расследует грабеж магазина?

Желто-сивые волосы ее были растрепаны, правый глаз чернел запекшимся кровавым пятном, платье измятое, грязное. Антон не успел ответить — в кабинет почти вбежал дежурный по райотделу. Схватив Дунечку за руку, он потянул ее к двери и виновато проговорил:

— Не доглядел, товарищ Бирюков, когда проскользнула.

— Подожди, — остановил Антон. — Она по делу ко мне.

— Какие дела с ней могут быть? — удивился дежурный. — Машину из вытрезвителя уже вызвал.

— Машина подождет.

Дежурный отпустил Дунечку, козырнул и вышел из кабинета.

— Цербер, — зло бросила ему вслед Дунечка. — Нашел, чем женщину пугать. Да вытрезвитель — мне дом родной. Понял?! — и, как ни в чем не бывало, повернулась к Бирюкову. — Ты, что ли, старший? Свидетельские показания по смерти Гоги-Самолета надо?

Бирюков утвердительно кивнул. Она, шаркая стоптанными мужскими ботинками без шнурков, подошла к свободному стулу, не дожидаясь приглашения, села.

— Пиши. Травкина Евдокия Алексеевна. Беспартийная, образование среднетехническое. Устраивает?

Антон улыбнулся:

— Вполне.

— Вот так. Это я перед лопухами богомольную дуру изображаю. Дуракам легче живется. Понял? А если по правде, то образование имею не меньше, чем некоторые. Хочешь, поговорим о культуре поведения?

— Давайте лучше — о Гоганкине.

— Папироской или сигареткой угостишь? А то я спички дома оставила.

— Не курю и вам не советую.

— Молод еще мне советовать. Не таких соколиков видела. — Дунечка опять икнула и бесцеремонно почесала голову, еще больше растрепав желто-сивые космы. — Все советуют! Все учат! Думают, уборщица, дура набитая… Я уборщица с дипломом!

Бирюков, нахмурившись, пригрозил:

— Будете кричать, мигом дежурного сотрудника вызову.

— Не пугай сотрудником. Моя милиция — меня бережет, — хрипло хохотнула. — Подумаешь, обидчивый. «Кри-ча-а-ать…» У меня разговор такой с мужиками. Терпеть вас не могу, алкаши. Всю жизнь, сволочи, поломали! — морщинистое серое лицо ее болезненно передернулось. Дунечка показала на подбитый, почерневший от запекшейся крови глаз и спросила: — Видишь?

Антон секунду помолчал:

— Вижу.

— Кавказец.

— Что кавказец?

— Долбанул.

— За что?

— Спроси его, дурака, — Дунечка уткнулась лицом в ладони и запричитала: — Все против меня, сволочи! Больная я насквозь… Лечиться надо, иначе подохну от болезни… Три рубля дашь за помощь, которую окажу следствию? — неожиданно спросила она.

Бирюков сделал вид, что тянется к телефону.

— Обожди, божди, божди… — проглатывая начала слов, заторопилась Дунечка. — Значит, так, все без утайки, по порядку. Выпили мы с Самолетом самую малость в субботу вечером, чтоб здоровье поправить. Чуточку не хватило. Пошли к другу, чтоб сообразить на «Стрелецкую» или бормотушку. Пришли — друг в ночь дежурит. Попробовали сблатовать его бабу. Куда там! Трезвенницу разыграла, гавкать, как Бобик, начала. Плюнули, идем домой. Ночь, темно, хоть глаз выткни. Лампочки на столбах не горят, тучи перед грозой небо затянули. Подходим к магазину — мама родная!.. — изображая испуг, Дунечка широко открыла глаз. — Кавказец в окно полез! Что делать?.. Шепчу Самолету: «Спасать надо госимущество». Вижу, трусит. Не отступаюсь: «Ну, чего скосоротился, когда на твоих глазах тянут общественное добро? Не ночевать же кавказец туда полез». Дошло до Самолета, принимает решение, меня направляет к задним дверям, чтобы ворюга, значит, через них не смылся, сам хватает железяку и через окно за кавказцем нырь. Я — за кирпичину и к задней двери. Слышу, битва внутри магазина пошла. Заревел Самолет белугой и моментом утих. Я — к дверям, чтобы, значит, Самолету помощь оказать. А из дверей выпуливается кавказец и без всяких разговоров бенц рукояткой кинжала мне между глаз!.. — Дунечка интригующе помолчала и развела руками: — Сознание мое, не поверишь, в один миг, как пташка, фырк — и улетело. Пока очухалась, кавказца Митькой звали, и след его простыл. Приволоклась домой, Самолета нет. А вчера люди рассказывали, что утром его мертвого в магазине нашли. Это тот кавказец Гогу угробил. Понял?