Чтение онлайн

— А, понял. У меня предложение. Давай я за тобой заеду?

— Давай. — Она с трудом сосредоточилась, чтобы назвать правильный адрес.

— А когда?

— Сейчас.

— Ладно, держись, недолго осталось…

Через полчаса Иви сидела в машине Алана и глотала ледяной энергетический напиток из алюминиевой банки.

— Спасибо. Ты очень заботливый.

— Пожалуйста.

— Слушай, Алан…

— Да?

Усталость действовала на нее примерно как алкоголь — развязывала язык, рождала нервное веселье и исключала существование запретных тем. Поэтому в таком состоянии Иви с легкостью могла спрашивать Алана о чем угодно. Как Ева до грехопадения.

— А почему ты так ко мне относишься? Столько для меня делаешь? Что-то мне подсказывает, что это не совсем по правилам большого города.

Алан вздохнул. На лице его явственно отпечаталась мысль: «Ну вот. Приехали».

— Знаешь, мне всегда хотелось младшую сестренку.

— А, понятно.

Он покосился на нее — да, ее полностью устроило это незамысловатое и откровенно на ходу придуманное объяснение. Не объяснение даже — объяснялка.

Впрочем, он поспешил заверить себя, что ему и вправду очень хотелось сестричку или братика и он чувствует ответственность за нее, потому что он в этом городе единственный ее знакомый и как порядочный человек не может вот так запросто от нее отмахнуться.

Он даже почти не думал о ней сегодня днем.

Он старательно думал о Диане и о том, почему так по-глупому не сложились у них отношения. Генри, кажется, называл это «рефлексией». То есть когда хотел сказать что-нибудь умное и блеснуть эрудицией, а заодно и высоким уровнем культуры, он небрежно бросал (или доверительно сообщал собеседнику): «Знаешь, я вот сегодня рефлексировал…» К середине дня Алан пришел к выводу, что эта тема, если не пудрить себе мозги, не совсем ему интересна и размышлять над ней и дальше не имеет смысла. Если Диана — заинтересованное лицо, то пусть она и размышляет. Благо свободного времени у нее побольше, чем у него.

Еще меньше ему хотелось думать о Саймоне — Саймон блаженствовал, и, хотя Алан никогда не считал себя злым человеком, это солью сыпалось на его свежие раны. Саймон, по-видимому, наоборот, ощущал, как ему на душу проливается сладчайший бальзам, когда видел лицо своего подчиненного Алана, и потому старался сталкиваться с ним как можно чаще.

Алан только сильнее сжимал челюсти и заполнял день суетой — в этом отделе никто не испытывал в ней недостатка. Когда выдавалась свободная минутка, пил крепчайший кофе, от которого пульс отбивал чечетку, читал глупые и не очень новости в Интернете. После четырех у него было несколько смотров, и он втайне надеялся, что в их число войдет поездка по Чикаго с Иви, но его надежды не оправдались. Может быть, таково неприятное свойство тайных мечтаний…

Намучившись делами, которые сам считал неважными, и ожиданием, он все-таки позвонил Иви сам. Услышав в трубке ее голос, Алан первым делом испугался, что у нее личная трагедия вселенского масштаба и она сейчас стоит на мосту, в одном шаге от края. Второй была мысль про наркотики.

И вот наконец она сидит рядом. И ничего, что выглядит как манекен… Он тоже в незапамятные времена работал в «Макдоналдсе», знает, что это такое.

— А хозяева не будут против, что мы так поздно? — апатично поинтересовалась Иви.

— Нет, не беспокойся, я обо всем договорился. И вообще, это в их же интересах…

— Да. Видимо, тебе очень хотелось сестренку, — задумчиво пробормотала Иви и откинулась на сиденье, вероятно намереваясь подремать.

Алан выключил вполголоса бормочущий приемник и смирился с тем, что интересных разговоров на этот раз не получится.

В первой квартире, в Чайнатауне, их встретила солидного возраста и габаритов дама, очень любезная. Китайцев у нее в роду явно не было, но в наши дни кто только не селится в Чайнатауне… Пахло печеньем с корицей, и Алан, который как-то забыл пообедать, испытал приступ физической тоски по горячей домашней пище. Иви не дала ему погибнуть в муках — она рассыпалась в извинениях и с неожиданной прытью выскользнула в коридор.

— Что такое? — Алан перехватил ее у самой лестницы. Может, все-таки какая-нибудь форма паранойи?

— Ты видел, сколько их? — исполненным благоговения шепотом спросила Иви, чем подтвердила его внезапную догадку.

— Кого? — осторожно уточнил Алан и успокаивающе придержал ее за руку.

— Кошек! Я насчитала четырех…

Алан нахмурился, пытаясь припомнить. Ну да, кажется, что-то небольшое, серенькое в полоску лежало на желтом диване. А, и под ногами у хозяйки прошмыгнул здоровущий белый кот!

— Ты боишься кошек? — Он улыбнулся.

— Я боюсь кошачьей шерсти, у меня страшная аллергия. Черт, уже в носу чешется…

В том, что Иви сказала чистую правду, Алан убедился очень скоро — всего через пять минут она разговаривала с ним голосом человека, у которого вторую неделю не проходит жестокий насморк.

Пришлось заехать в аптеку и купить антигистаминное средство.

Другая квартира принадлежала молодой парочке. Парень и девушка откровенно маргинального вида — у Алана зарябило в глазах от пирсинга, считать колечки и гвоздики он не решился — оживленно болтали, перебивая друг дружку, и честно предупредили, что ищут соседей-меломанов, потому что слушать музыку любят почти так же сильно, как шумно заниматься сексом. Алан и Иви переглянулись — и пожелали им успехов в поиске партнеров… по прослушиванию музыки.

Алан взял на заметку, что нужно обязательно посмотреть все квартиры из базы данных, чтобы как-нибудь не попасть впросак. С другим клиентом, который менее терпим.

Как ни парадоксально, после этого эпизода Иви приободрилась и выглядела теперь гораздо более живой и вменяемой, чем сорок минут назад, когда села в машину Алана.

— А эти ребята тебя расшевелили, — усмехнулся Алан, когда они подъезжали к следующему дому из списка.

Иви уже была в состоянии разговаривать без запинок и поведала ему занимательную историю о том, как подшутила над Льюисом, который в общем-то отличный парень.

— Да уж, у них просто дар заражать любовью к жизни, — усмехнулась Иви. — Хорошо, что я не осталась, а то и мое пуританское воспитание меня бы не спасло…

— Да, слушала бы гранж как миленькая!

Иви хихикнула, но от дальнейших комментариев воздержалась. Наверное, «пуританское воспитание» дало о себе знать.

А эта квартирка оказалась очень мила. «Вторичная аренда», — прочитал Алан пометку в блокноте. Она помещалась на втором — и последнем — этаже довольно опрятного домика в рабочем квартале Блумсберри.

Им открыл богемного вида мужчина, не молодой и не старый. Его звали Джеймс Уэст, он говорил на идеальном британском английском, достойным диктора Би-би-си, и в его распоряжении находилась квартира с двумя спальнями.

— Слишком много места для одинокого художника, — вздохнул он. — И не говорите мне, что художникам пристало иметь огромные студии. Я не хочу пространства, я хочу уюта. И приятная компания, — он улыбнулся Иви, — как нельзя лучше скрасит мою жизнь. Я не назойлив, не беспокойтесь…