Чтение онлайн

А «обработать дамочку» так, как того хотелось ей, ему и вправду не удалось. Точнее самому не захотелось. А до недавнего времени Алан считал, что живет в демократической стране, где он в достаточной степени защищен от сексуальных домогательств.

Их третья встреча с Фелицией проходила в ресторане отеля «Хилтон». Фелиция приглашала.

А потом она стала требовать встреч все чаще и чаще. Она отвергала один за другим дома, которые Алан находил для нее. В какой-то момент ей пришла в голову мысль переключиться на поиски пентхауса, и Алан искал пентхаус, но потом они все равно вернулись к дому… Видимо, Фелиция стремилась наполнить собой весь его день, причем не только рабочий. И — нужно отдать ей должное — она добилась в этом значительных успехов.

Просыпаясь утром, Алан первым делом думал: каковы шансы, что Фелиция сегодня не позвонит, и морщился, как от клюквы, потому что понимал — шансы невелики.

Как-то за завтраком Диана спросила его: «О чем ты думаешь?» Алан честно ответил: «О Фелиции Беккет». Диана почему-то не учла, что думать о женщине можно не только хорошее, и затаила на него злобу. После этого в их отношениях появился еще один большущий кусок льда. Лед, как известно, имеет свойство снижать температуру среды, в которую погружен, и всегда виден, потому что держится на поверхности…

Алану то и дело казалось, что у него начинают болеть зубы от одного только упоминания имени «Фелиция». Имя, слава богу, редкое, и всуе его не употребляют, но с другой стороны, если уж употребляют — то применительно к той самой Фелиции.

Два дня назад — в пятницу — их отношения достигли кульминации.

В колледже Алан изучал курс классической французской литературы семнадцатого — восемнадцатого веков, и ему было доподлинно известно, что кульминация — это не «самый напряженный момент действия», как считает большинство обывателей, а то событие, которое поворачивает действие к развязке…

Они вместе обедали в роскошном французском ресторане на Парк-лейн. Фелиция с ловкостью хирурга расчленяла сверкающим ножом несчастную отбивную. Алан пил красное вино. Есть ему не особенно хотелось, а приглушить острую неприязнь к сидящей напротив особе — да, и даже очень. Он мимоходом подумал, что если сопьется из-за нее — это будет трагикомичный поворот дела.

Глаза у Фелиции в этот день сверкали, как бриллианты в ее ушах — если только бриллианты могут сверкать с особенным выражением. Алан предпочитал не думать о том, что это за выражение.

— Алан…

Он не просил называть его по имени, но Фелицию, по-видимому, такие мелочи не смущали. Может быть, она даже считала подобное обращение проявлением демократичности.

— Алан, я собираюсь на выходные в Майами, — объявила Фелиция и изящным движением отправила в рот наколотый на серебряную вилку кусочек мяса.

Алан подумал, что, наверное, морально готов к тому, чтобы стать вегетарианцем. Вежливо изогнул бровь: мол, продолжайте, это все очень интересно. Фелиция неторопливо прожевала мясо и проглотила. Алан видел, как прокатился у нее по пищеводу круглый комочек.

— И мне пришла в голову замечательная идея, — продолжила она.

И выдержала хорошо рассчитанную паузу.

Фелиция была мастером пауз и интонаций, Алана уже не раз посещали догадки, что ее собственная «карьера» некогда начиналась на подмостках. И наверняка годы светской жизни только развили в ней природный талант и отточили мастерство. Вот только улыбаться обаятельно она так и не научилась. Бедняжка. Видимо, тот случай, когда не дано — значит, не дано, и ничего уже не попишешь.

— Почему бы нам не поехать вместе? — делано небрежно предложила Фелиция. — Развеяться всегда полезно. К тому же вдруг именно там мы найдем идеальный дом?

Она говорила об этом как о чем-то незначительном, как о рабочем телефонном звонке. Но Алан чувствовал, что ее карие глаза, как крючья, впились в него цепко-цепко, и она не пропустит мимо своего внимания ни одного сокращения его лицевых мышц.

— О, мне очень жаль, — Алан постарался подхватить ее легкомысленный тон, — но на этот уик-энд мы с моей невестой летим в Бостон к ее родителям. У них юбилей свадьбы.

Алан врал, причем по-крупному: Диана не была его невестой, и о том чтобы ввести ее в этот статус, речь вообще не шла, родители ее жили в пригороде Чикаго, и, несмотря на это, он до сих пор не был с ними знаком. Но менее весомой отговоркой он бы не отделался, он чувствовал это.

— Ах, Бостон — чудесный город, несколько лет назад мне довелось там побывать…

Алан знал этот насквозь «светский» тон, к которому Фелиция прибегала каждый раз, когда ей нужно было скрыть свои истинные эмоции.

— В нем царит совершенно особенная атмосфера, вы не находите?

Алан не успел ответить ни да ни нет, потому что его ответ ей не был нужен и она не ждала его.

— Жаль только, что я летала туда вместе с Брайаном, этим негодным развратником… Он отравил мне все воспоминания!

Алан никак не мог взять в толк, откуда у нее такая тяга навешивать патетические ругательства на человека, который безропотно терпел ее выходки столько лет и благодаря которому у нее теперь есть все. Может, она хотела от него чего-то большего? А что может быть больше двенадцати миллионов? Двадцать миллионов, пятьдесят, миллиард… Да, вряд ли Фелицию Беккет даже в самой ранней юности интересовала такая штука, как любовь.

Когда Алан попытался заговорить с Фелицией о делах, она заявила, что у нее начинается мигрень и что он не имеет права мучить ее разговорами на серьезные темы, и принялась звонить шоферу, чтобы подал машину к выходу из ресторана. Она ничем не выдала недовольства и раздражения, но Алан не был дураком, и Фелиция это знала. И его показная наивность явно не произвела на нее большого впечатления.

И вот теперь…

— Отольются кошке мышкины слезки, — пробормотал Алан, ни к кому не обращаясь, тем более что Мардж уже унеслась по своим неотложным делам.

Он только сейчас понял, что стоит столбом посреди коридора и предается размышлениям, которые ничего не могу изменить. Вспомнил совет Мардж по поводу чашки кофе. Вряд ли она что-то изменит к лучшему в сложившейся ситуации, но уж точно поможет Алану почувствовать себя более… живым.

Хотя для чего приводить себя в чувство и прояснять сознание, когда тебе грозит выволочка от Бартона на все девять баллов по шкале Рихтера? Уж если принимать удары судьбы, то стоит прибегнуть к естественным анальгетикам — вроде низкого давления и общей вялости переутомленного организма. Алан ненавидел этот эффект восприятия мира «через вату», но сейчас он может оказаться полезен, как стакан бренди.