Чтение онлайн

Впрочем все эти досужие рассуждения протекали фоном на уровне третьего потока сознания. В то время как сам Паломник потихоньку обустраивал свой быт и пытался восстановить утраченные воспоминания. Этому способствовало то, что окрестности вокруг озера, где устроил свой лагерь Паломник, были совершенно безопасны. Возможно за это стоило поблагодарить Жабу, распугавшую зверье в округе. И еще то, что сам лес, Великий Лес, как его для себя окрестил инвалид, восхищенно поглядывая на дубы пяти метров в обхвате, наверняка относился к Медленным кластерам, а то и вовсе к стабам. Перезагрузка в нем произошла много лет назад и зараженные твари давно уже подались в места, где и пищи поболее и соседи поинтереснее. В силу чего на месте остались твари типа той же жабы, которая от своего озера, что называется «ни ногой».

Будь его воля, Паломник бы навсегда остался жить в этом месте. Тем более, что у него почти полностью восстановилась подвижность рук. Так что впервые за много дней, сняв свои очки дополнительной реальности, в которые была встроена вся система, позволяющая ему управлять как квадракоптером, так и коляской, опираясь на эти конечности, дрожащие от напряжения, ему удалось сползти со своего помоста. И более того, заползти в озеро на мелководье, где не снимая одежду окатить себя водой, хотя бы отчасти смыв при этом запах вони, казалось бы навечно въевшийся в его тело. После чего окончательно измазюкавшись в песке и грязи, в мокрой одежде заползти назад в свое кресло и почувствовать себя совершенно счастливым.

Вопросы пропитания временно были решены за счет пяти банок тушенки, вяленого мяса и буханки хлеба, найденных в рюкзаке Бурого. Который странным образом оказался на коленях у инвалида во время экстренной эвакуации.

Опять же и с живчиком не возникло проблем. Поскольку бутылка 80-летнего Macallan The Reach, отложенная Резаком на подарок некому Седому, оказалась в том же рюкзаке. А спораны и горох, добыча трейсеров, тщательно собранная инвалидом с помощью дрона, провалилась между ногами Паломника и равномерно распределилась по сидушке инвалидного кресла. Прямо у него под задницей. Так что Паломник, на полном на то основании, мог называть себя принцессой на горошине.

В рюкзаке же обнаружился и нож, с помощью которого Паломник впервые в своей жизни осуществил почти хирургическую операцию. Вскрыл Споровый Мешок гигантской Жабы и извлек оттуда спораны и горошину. А кроме того: та самая двухлитровая фляга и невесть откуда взявшаяся толстая пачка защитных медицинских масок, которые ему пришлось носить во время вспышки ковида.

Именно вид этой пачки медицинских масок и послужил тем триггером, который позволил Паломнику вспомнить…

Перед глазами у Паломника начали возникать картинки из не слишком-то далекого прошлого. Причем, в силу непонятного выверта сознания, видения представлялись ему в виде разрозненных, не всегда последовательных и логически связных между собой и образов.

Складывалось впечатление, что споровое голодание, вызванное отсутствием живчика, привело к помутнению сознания, наполненному всяческими фантазиями и кошмарами, изредка, урывками перемежающееся адекватным восприятием действительности. И именно эти картинки из реала и стали сейчас доступны Паломнику. Причем, как обычно, наблюдал за происходящим вокруг он с помощью многочисленных камер, позволяющих отследить любое событие, происходящее на его жилом этаже.

Вот его тело снова приняло позицию, опробованную при ловле Черной жемчужины: рот приоткрыт, голова в горизонтальном положении. Только на этот раз рот прикрыт защитной медицинской повязкой, из числа тех, которые обнаружились в рюкзаке Бурого.

Вот на ровной поверхности жидкости в серебряным ведерком с живчиком, в самом центре, торчит неестественное вздутие, как будто бы изнутри пытается вырваться небольшой газовый пузырь, застывший во времени и пространстве.

Вот капля жидкости, размером с крупную виноградину, висит сама по себе в воздухе.

Вот та же самая капля мокрым пятном размазалась по медицинской повязке, так что буквально миллиграммы исходной жидкости смогли преодолеть многослойный фильтр и попасть в рот Паломника. Вот еще одна капля. И еще. И еще.

Вот этих висящих капель уже целая гирлянда. Они выстроившись друг за дружкой медленно плывут по воздуху в направлении Паломника. Именно плывут, а не висят в виде застывших картинки. Поскольку по прошествии определенного времени отдельные разобщенные статичные картинки приобрели динамику, сначала в виде серии стробоскопических изображений, а чуть позже превратились в полноценные клипы.

Осмысление виденного не потребовало от Паломника излишнего напряжения умственных способностей. Сложив два и два, как то — информацию, полученную от Бурого касательно Даров Улья и капельки живчика, парящие в воздухе, он получил в результате что-то около двенадцати. Судя по всему, угроза жизни связанная со споровым голоданием вызванным отсутствием живчика, и Черная жемчужина, съеденная накануне, активировали у него Дар Улья сродни телекинезу. Именно этот дар позволил сначала наложить на лицо защитную медицинскую повязку, которая являла собой прекрасный тканевой фильтр, позволивший очистить живчик от опасных примесей, а затем по каплям перенести в рот этот самый живчик из ведерка. Причем в количествах, позволивших в конечном счете инвалиду преодолеть споровое голодание и вернуться в нормальное состояние.

— Подход особой новизной не блещет, — хмыкнул Паломник, предаваясь воспоминаниям, сидя при этом в коляске на берегу озера в Великом Лесу. — Кажется, на Диканьке таким образом ели вареники.

Хотя, объективно говоря, до Пацюка Паломнику было еще ой как далеко. Поскольку любой вареник, тем более с вишнями, а еще и в сметане, раз в пятьдесят превосходил по весу каплю живчика, которую в состоянии был перенести себе в рот инвалид. К тому же максимальное число капель, одновременно парящих в воздухе, никогда не превышало десяти. Да и после каждой десятикапельной порции приходилось делать перерыв, минут на пять, для того, чтобы восстановить силы. Так что весь процесс насыщения организма живительной влагой занял в тот раз часов десять по времени и сопровождался трехкратной сменой повязки на лице.

Зато потом Паломник буквально вернулся к жизни. Память услужливо подбрасывала одни фрагменты воспоминаний за другими.

Правда все они были связаны с подготовкой к эвакуации из Башни Инвалида. С тем чтобы успеть покинуть кластер до начала перезагрузки. А этот момент, судя по всему, стремительно приближался.

Значительным подспорьем для Паломника в этом деле стало то, что кисти рук практически полностью восстановили свою функциональность. К тому же сами руки начали немного сгибаться в локтях и наметилось движение предплечий. Паломник прикинул что с такой динамикой излечения он уже через пару суток сможет пользоваться винтовкой Бурого. А к разделке Спорового Мешка Элитника приступит в ближайшее время. Фантазия рисовала блестящие перспективы, связанные с поглощения еще одной жемчужины. На этот раз красной. Отчего-то Паломник не сомневался в том, что таковая содержится в валяющемся на полу монстре. Немного тревожила мысль не повредил ли разряд шокера «его прелесть». Но инвалид с негодованием отметал эти пораженческие настроения.

Он был уверен, что заслуживает большего нежели способность медленное перемещать по воздуху предметы размером с бусину. И хотя Бурый рассказывал, что Дары Улья развиваются, так что со временем у Инвалида был шанс научиться обстреливать зараженных небольшими булыжниками. Пустышам подобное воздействие могло нанести определенный ущерб. А вот твари рангом повыше просто бы ничего и не заметили. Так что с точки зрения боевого использования, дар приобретенный Паломником после поглощения Черной жемчужины, особого восхищения не вызывал. Что категорически не устраивало Паломника. К тому же развитие дара требовало непомерного употребления гороха, а его количество было строго ограничено охотничьими трофеями трейсеров, оставшимися Паломнику в наследство. При этом сам процесс развития мог занять месяцы, а то и годы.