Чтение онлайн

– Ты даже не представляешь, как дико смотришься, когда сам с собой начинаешь разговаривать, – заметил Снегирь.

– Да понимаю я, – Грубер взял со стола отмычку и снова принялся ковыряться в замке. – Только так и не научился разговаривать с ней мысленно. Точнее, я могу, но часто забываюсь.

– О да, ты ведь так старался, так старался…

– Я не понимаю, – раздался жалобный голос Занозы. – С кем Грубер разговаривает?

– Не бери в голову, – махнул рукой Снегирь. – Я же тебе уже говорил, Грубер всем хорош, вот только есть в нем один изъян, у него в голове поселилась воображаемая подружка, с которой он собственно и общается.

– Значит, просто не хотите говорить, – резюмировала Заноза.

– Не хотим, – кивнул Грубер, – это проблема?

– Да нет, мне все равно. Каждый с ума по-своему сходит, это же Улей, – пожала плечами уже полностью успокоившаяся Заноза. – Вот только… – она замолчала, и когда молчание стало уже напрягать, Снегирь поторопил девушку.

– Вот только что?

– Этот элитник, – Заноза пристально уставилась на Грубера. – У меня сложилось впечатление, что ты в курсе, что с ним произошло.

– В курсе, – не стал скрывать очевидного Грубер, затем, чертыхнувшись, вытащил отмычку и принялся ее разглядывать, вертя в руках. – Вот кому придет в голову так запирать ящик стола?

– Наверное, хозяину этого стола, – Снегирь помотал головой, прогоняя сонливость, и сел прямо, гипнотизируя взглядом Грубера. – Так что там с элитником?

– А что с элитником не так? – уклончиво спросил Грубер, не глядя на друга и в очередной раз пытаясь вскрыть неподатливый ящик стола.

– Грубер, не юли, – Снегирь провел здоровой рукой по лицу. – Это твой второй дар, да? Я помню, ты как антенна на этих тварей мог настраиваться. Что-то изменилось?

– Ну, как тебе сказать, – протянул Грубер. – Я же не просто так свалил тогда. Мне нужно было, в том числе, с этим моим даром разобраться и попытаться научиться им управлять.

– Ну, и как успехи? – Заноза в последние две минуты потирающая виски, внезапно согнулась пополам и ее вырвало. Снегирь тут же переключился с Грубера на девушку. – Что с тобой? Заноза, ты чего? Траванулась что ли? А может ты того, ну, беременная?

– Сам ты беременный, на голову, – простонала она, вытирая рот рукавом. – Мой дар включился. Та штука, она где-то рядом, я ее чувствую, – ее согнул очередной спазм.

– Классный дар, – одобрительно кивнул Грубер, глядя на страдающую девчонку. – Даже мой лучше. – Он отвлекся от разглядывания Занозы и решил ответить на вопрос Снегиря. – Я нашел этого элитника два месяца назад. Он едва-едва из рубера эволюционировал. Так что мы с ним уже восемь недель в салочки играем. Гоняем друг друга по всей границе с Пеклом. Я пока не могу воздействовать на него целенаправленно, просто могу заставить уйти. Когда поводок ослабевает, он начинает за мной гоняться. Но мне проще, чем всем другим рейдерам, я-то его чувствую, почти всегда знаю, где гаденыш окопался. Только вот сегодня сбой произошел, но думаю, что в этом виноват этот кластер. Элитник вообще три дня назад траекторию изменил и целенаправленно сюда рванул, уж не знаю, что его привлекло – я мысли читать не умею, а тут ты со своей новой подружкой, которая скоро в этом уютном кабинетике весь пол заблюет. Пришлось выкладываться, а ведь я еще не восстановился до конца. Так что от меня сейчас толку мало будет, если он вернется… Но, одно хорошо, я хотя бы скажу, что этот урод где-то поблизости. Да, в обморок я больше не сваливаюсь, когда мой радар, – Грубер с кривой усмешкой прикоснулся к виску, – засекает элиту. Башка болит, конечно, не без этого, но не до прострации. Эй, подруга, а ты точно уверена, что тебя твой дар сейчас выворачивает наизнанку? А то, может, это заразно.

– Так сильно еще ни разу не было, – пожаловалась бледная Заноза. – Голова болит до звездочек в глазах и тошнит без остановки.

– Ну так, центральная рвота не приносит облегчения, – в голосе Грубера Снегирю даже почувствовалось такое редкое для него сочувствие.

– А ты помочь не хочешь? Врач все-таки, – Снегирь, стараясь не глядеть на неаппетитную массу на полу, и с трудом сдерживая собственный рвотный позыв, приобнял Занозу за плечи.

– О, это самое классное, правда? Я врач, и я хороший врач, но… Вот ответь мне, а чем я могу помочь? Я же не знахарь. Могу только добить, чтобы не мучилась, – а вот теперь Снегирь абсолютно уверился в том, что перед ним Грубер, потому что никакого сочувствия, вызванного, скорее всего, приступом сентиментальности, из-за встречи с ним, больше в голосе Грубера даже не прослеживалось.

– Так, давай рассуждать логически, – Снегирь попытался настроить друга на рабочий лад. – Что может помочь?

– Смотря, чем вызвано, – неохотно ответил Грубер. – Если давка подскочила, то нужно снизить, если что-то другое по мозгам долбануло… ну, нейролептики мы здесь точно не найдем, хотя… – он задумался. – Можно попробовать спек дать. Вот, держи, – и он протянул Снегирю небольшую фляжку. – Это лайт-спек. Не смотри на меня так, я его у одного барыги выменял. Мой друган меня как-то к стабу прижал, на западе, – Грубер сделал неопределенный жест рукой. – Как я к стабам отношусь, ты знаешь, точнее, как они относятся ко мне. Но, тут немного задержаться пришлось. У меня же жемчужина была…

– Странно, что ты ее не сожрал, – Снегирь не выдержал и хохотнул, несмотря на совершенно невеселую ситуацию.

– Вот я ее и толкнул, чтобы не сожрать. Гороха взял, лайт-спека пару таких пузырьков, на всякий случай, – Грубер задумался, покосился на Занозу, и продолжил. – Остальное на ксера спустил, думал, что сможет импульсных гранат сделать, хоть парочку. Не получилось. Но зато обычными гранатами разжился.

– Интересно, здесь есть ванная? – Снегирь встал с дивана и принялся осматриваться, едва ли не пиная себя за то, что непозволительно расслабился, даже как следует не обследовал комнату, в которой они очутились, и что уж тут говорить, совсем забыл про свой флакон лайт-спека, презентованного Радисткой.

– Вон та дверь, – Грубер махнул рукой на дверь, которую Снегирь даже не сразу разглядел. – Тащи ее туда, а то правда инсульт схлопочет. А у нас времени возиться с ней не так чтобы слишком много.

– Ты просто эталон доброжелательности и сострадания, – прошептала Заноза.

– Я тебе помог, выделил дорогущее лекарство из собственных запасов, и при этом, заметь, в отличие от Снегиря, которого я могу назвать своим другом, я тебя вообще в первый раз вижу. Так каким еще образом я должен был продемонстрировать, что, в общем-то, неплохой парень? – Грубер прищурился, наблюдая за тем, как Снегирь помогает Занозе подняться, с нескрываемым призрением.

– Не обращай внимания, – Снегирь в очередной раз покосился на блевотину, с трудом сдержав подступающую к горлу желчь. В этот момент он отчаянно завидовал Груберу, которого, похоже, мало чем можно было пронять. – Он просто оголтелый шовинист.

– Не правда, – Грубер откинулся на спинку стула и потянулся. – Я открою тебе страшную тайну: я всегда был обеими руками за равноправие женщин. Более того, я признаю за женщинами право быть во всем наравне с мужчинами, но… Любые права влекут за собой определенные обязанности. Почему-то многие об этом успешно забывают. Мои друзья женщины об этом помнили, всегда помнили, даже когда оставались наедине с умирающим и тянущей к нему лапы старухой с косой. Можешь называть меня как хочешь, но если я увижу, что любая дамочка начинает творить дичь, то она вполне может за это от меня огрести, и оправдания типа: «Но я же девочка!» – лично мною в расчет приниматься не будут, – жестко закончил Грубер и снова занялся ящиком стола, пока Снегирь сопровождал Занозу в ванную.

В чем-то бывший капитан был согласен с другом, но… Проклятое «но». Снегирь аккуратно открыл флакончик и отдал Занозе, которая в это время успела умыться холодной водой. Самое смешное, что женщины не слишком обижались на Грубера, который никогда не скрывал своего к ним отношения.

Внезапно вспомнилась Радистка, которая в «Убежище» считалась нежным декоративным цветком. И которая до крови закусив губу, держала зеркало, в котором отражалась жуткая рана на животе Грубера, в тот момент, когда он ее сам зашивал. Он тогда не спрашивал, хочет она делать это и не тошнит ли девушку от одного вида его вываливающихся кишок. Нет, он сказал, делай, и она делала, потому что так надо, так правильно.