Чтение онлайн

— А почему не сейчас? — подозрительно спросила она.

— Потому, что мне нужна умная напарница, такая, которая закончила школу.

— Причём тут школа? — резко сказала она. — В школе ведь стрелять не учат.

— Неправда, насколько я знаю, при школе есть отличные стрелковые курсы, куда девочек тоже берут. А ещё спортзал и секция рукопашного боя. Но это не главное. Главное в другом. Ты, — извини, но это факт, — ещё ребёнок. Тебе много пришлось пережить, согласен, это сделало тебя сильнее, но нужно большее, намного большее. Этому не учат ни в школе, ни в военном училище, это опыт, который приходит с возрастом. Прежде, чем кого-то убивать, стоит научиться любить, ненавидеть, прощать, элементарно жить в обществе. Я, хоть и живу больше в дикости, не превращаюсь в Маугли, а вот тебе именно это и грозит.

Она вздохнула.

— Он тебе верно говорит, — вступилась за меня старушка. — Поживи среди людей, наберись знаний и опыта, а потом… как знать, вдруг и меня саму когда-нибудь понесёт на волю, в пампасы, чтобы на коне и с револьвером.

Рика хихикнула, чему я обрадовался, детская психика не сломалась. А время залечит душевные раны. Станет обычной школьницей.

— Отчего мы перестаём мечтать? — спросила старушка у самой себя. — Потому что становимся взрослыми, умными, и понимаем, что мечты наши неосуществимы. Порой всё кажется реальностью, но для её воплощения требуется самая малость — вторая жизнь. А теперь она у меня есть, вторая, третья и неизвестно, какая ещё. Разве это не счастье?

Мы задумались, отчего наступило молчание, в котором я чётко расслышал шорох камней.

— Тихо! — прошипел я с такой интонацией, что обе мои спутницы просто замерли на месте. — Кто-то идёт.

Этот кто-то шёл к нам, и вряд ли он был человеком. Человек бы назвался, а если он замыслил зло, то притаился бы, когда услышал, что его заметили. Но это существо человеком не было. А кем? То есть, понятно, кем, а вот степень развитости вызывала опасения. Достав фонарик, я попытался определить, откуда он идёт. Повернувшись на сорок пять вправо, я включил свет и одновременно начал стрелять. Лотерейщик, а это был он, кинулся в сторону, пули попали в его тушу, но не причинили особого вреда. Он пробежал по дуге и набросился на меня сбоку.

Дар мой пока не получил нужного развития, тем более, что монстр атаковал сразу по нескольким направлениям, плечо моё сохранилось, пропустив когтистую лапу, а вот голова пострадала. Лучше бы наоборот. Надо же было так затупить. Облившись кровью, я покатился назад, выронив даже пистолет. В этот момент раздались два выстрела. Лотерейщик, на свою беду, зашёл в освещённый круг, а старушка, оказавшаяся вполне бодрой, схватила моё ружьё, успела взвести курки и дважды выстрелила ему в голову. Попала она только однажды, но и этого твари хватило, чтобы умереть второй раз.

Поняв, что опасность миновала, женщины подошли и подняли меня. Досталось мне от души, шок на какое-то время спасал от сильной боли, но теперь он постепенно проходил, боль разгоралась, словно огонь в топке паровоза, а кровь с рассечённой головы лилась рекой.

Скоро мне оказали помощь. Полили живцом, дали выпить внутрь, промокнули остановившуюся уже кровь, а потом стали выяснять последствия.

Последствия были печальные. Секундная промашка стоила мне огромного шрама, от кромки волос, через весь лоб, левую щеку и до подбородка. Но это можно было пережить, если бы остался левый глаз. А его не было. Я ничего им не видел, видимый мир уменьшился вдвое.

— Что с глазом? — спросил я на всякий случай, заранее зная ответ.

— Вытек подчистую, — констатировала Мария Степановна. — Нет больше глаза, а личико твоё, думаю, зашивать нужно, кровь быстро остановилась, но выглядит жутко.

— Всё пройдёт, — я попробовал поморщиться, что вызвало новый приступ боли.

— У меня нитки есть, — сказала добрая старушка. — Давай хоть прихвачу немного, всё быстрее заживёт.

Пришлось ей разрешить, но сначала я потянулся к рюкзаку, вынув оттуда пузырёк с самым лучшим спеком. Набрав в шприц один кубик, я воткнул его себе в бедро, прямо через штаны. Уколов я всегда боялся, но когда у тебя лицо разорвано, боль от иглы на этом фоне как-то теряется. А старушка в свете фонаря уже приготовила иглу. Приход был уже через минуту. Всё вокруг поплыло, тело наполнили волны расслабляющей неги, немного хотелось спать, или, хотя бы, закрыть единственный глаз, лечь и помечтать. Мечты были неопределёнными, но очень приятными, я видел себя на палубе океанского корабля, почему-то парусного, вокруг были друзья-пираты, а с ними красотки в пышных платьях с декольте, потом я вдруг оказался на трибуне Мавзолея, выступающим перед огромной толпой, толпа рукоплескала и радовалась. Чуть позже пошло откровенное порно с Марикой и Стешей, которые ласкали меня и друг друга, видения вдруг возникли все сразу, закружились, как в калейдоскопе, а потом рассыпались тысячами золотых звёзд, звёзды собрались в созвездия, который я хорошо помнил. И тут кое-кому потребовалось всё обломать:

— Студент? Слышишь? Готово уже, — Мария Степановна стояла надо мной, держа фонарик зубами, а руками сматывая нитки. — Сейчас зеркало достану, посмотришь.

В зеркале я ничего хорошего увидеть не ожидал, но зашито было, и правда, хорошо. Вместо уродливого рваного шрама, теперь имелся аккуратный шов, ото лба до левой брови, потом открытая рана на месте глаза, а потом шов спускался до подбородка. Никакой боли в процессе зашивания я не почувствовал, отличный препарат. Интересно, а лотерейщик был один? Я собирался ночью дежурить, но теперь из меня часовой так себе. Пришлось назначить Рику. Ружьё я перезарядил и отдал ей, а сам свернулся калачиком и провалился в сладкие сны, навеянные наркотиком.

Проснулся я от холода, а может, не проснулся, а просто ощутил этот холод, поскольку действие наркотика закончилось. А ещё я был голым до пояса, потому что мои спутницы где-то нашли воду и постирали от крови мою одежду.

Сейчас баба Маша и Рика суетились вокруг мёртвого лотерейщика, пытаясь кухонным ножом вскрыть ему споровый мешок. Получилось не сразу, но получилось. На свет божий появились целых три спорана и одна горошина. Неплохой улов, горошину я посоветовал приберечь, выпить потом в спокойной обстановке. А спораны просто отложить.

Мы не стали завтракать. Идти оставалось совсем немного, после обеда будем на месте. Наркотик меня отпустил, зато вернулась боль и чувство обиды, что так глупо подставился. Не успел переключить дар. Но ничего, всё заживёт, а глаз вырастет новый, тем более, я и одним глазом вижу больше, чем видел двумя совсем недавно. Нужно уметь довольствоваться тем, что есть, кроме того, левый ведь глаз, правый на месте, стрелять прицельно я смогу.

Когда мы издали увидели полуразрушенную стену города, я немного успокоился. Можно избавиться от обузы, хотя не стоит их так называть. Просто тяжело было отвечать за кого-либо, кроме себя. Я нежно попрощался с Марией Степановной, она пошла в сторону ворот, а Рика решила на секунду задержаться.

— Может, возьмёшь меня с собой? — спросила она, едва не плача. — Не хочу в город, хочу с тобой. Я стрелять научусь, и даже… буду спать с тобой… если хочешь.

Я вздохнул, может, и лучше иметь спутницу, она всегда поможет и веселее с ней?

— Давай так, — предложил я после недолгого раздумья. — Сейчас у меня есть дело, точнее, два дела, одно из них ты знаешь, а второе сделаю попутно. Наличие тебя будет только мешать в обоих случаях. Когда сделаю всё, вернусь и заберу тебя. По срокам ничего сказать не могу, когда управлюсь, тогда и приду.

Она собралась с силами, чтобы не зарыдать, потом выдохнула и сказала твёрдо:

— Сфотографируй мне их отрезанные головы. Покажешь, я тогда успокоюсь.

— Хорошо, — кивнул я, а потом отвернулся и зашагал обратно.

Давать такое обещание было неправильно. Дело не в том, что я не хотел его выполнять, выполню, либо погибну. Но есть обстоятельства, которые от меня не зависят. Преступники могли уйти в какие-нибудь совсем недосягаемые дали, или погибнуть, или просто пропасть бесследно. Всё могло быть.