Чтение онлайн

Любопытно складывались отношения Маркса и Энгельса с Лассалем. Казалось бы, и он и Маркс начинали одинаково. Фердинанд Лассаль родился в Бреславле 11 апреля 1825 г. в хорошо обеспеченной еврейской семье, как и Маркс. В детстве он ходил с отцом в реформистскую синагогу. Дома соблюдали традиционные правила еды и субботу, отмечали праздники. Лассаль видел себя Мессией и писал в своем дневнике еще в ранней юности: «На самом деле, я считаю себя одним из лучших евреев, хотя и не признаю обрядовых сторон. Я мог бы пожертвовать, жизнью, чтобы вырвать евреев из их нынешнего тягостного положения. Я не побоялся бы даже эшафота, если бы только можно было этим снова сделать евреев уважаемым народом. Когда я предаюсь своим детским грезам, мной овладевает моя излюбленная идея - стать во главе евреев с оружием в руках и сделать их самостоятельным народом. (Лассаль Ф. Дневник Ф.Лассаля. Петроград, 1919.
– 168 c). Может быть, Лассаль и стал бы вторым Жаботинским, не приди буквально через три дня после этой записи известие о «Дамасском деле», построенном на кровавом навете [22] . Жителей еврейского гетто Дамаска обвинили в ритуальном убийстве священника и его слуги. Дело это, стало действительно резонансным. Капуцины распространили слух, будто пропавшие убиты евреями с целью использования их крови для выпечки мацы. Двое из арестованных умерли под пытками, один перешел в ислам, а еврейский парикмахер Соломон Негрин дал под пытками вынужденное признание в убийстве и оговорил других евреев. Власти Дамаска объявили это признание и обнаруженные останки жертв бесспорным доказательством вины евреев в двойном убийстве. Последовала новая серия арестов и жестоких пыток, дошедшая до того, что 63 еврейских ребенка были взяты в заложники с целью выпытать у их родителей место, где спрятана кровь жертв. Весьма активно в роли обвинителя выступал в «Дамасском деле» французский консул в Дамаске. (См. Jonathan Frankel. The Damascus Affair: ‘Ritual Murder’, Politics, and the Jews in 1840 (Cambridge University Press, 1997). Почти одновременно с делом в Дамаске евреи с острова Родос, также находившегося под властью Османской империи, были обвинены в 1840 г. в убийстве греческого христианского мальчика. По этому делу были арестованы десять евреев, включая главного раввина, которых подвешивали на крюках к потолку в присутствии европейских консулов.

«Дамасское дело», которое отождествлялось и с арестами на Родосе, вызвало волну погромов на Ближнем Востоке. Вместе с тем это дело, хотя оно, как и процесс по поводу убийства мальчика на Родосе, было вскоре прекращено и оставшихся в живых подсудимых оправдали, вызвало широкий резонанс во всем мире. В значительной степени события 1840 г. способствовали небывалому сплочению и солидарности евреев и стали толчком к созданию в 1860 г. первой постоянной организации помощи евреям во всем мире - Всемирного еврейского союза («Альянса»), который впоследствии возглавил французский министр и масон Кремье. «Впервые в истории Галута, - пишет по этому поводу Еврейская энциклопедия, - проявилось международное сотрудничество в деле, касавшемся евреев одной из стран мира. Впервые общественное мнение еврейства, выраженное выступлениями в прессе еврейских политических и финансовых деятелей и еврейской интеллигенции, единодушно и безоговорочно обличавшими гонения на евреев, оказало влияние на позицию великих держав в этом вопросе». (См.: КЕЭ. Дамасское дело).

Насчет «единодушно и безоговорочно» Еврейская энциклопедия погорячилась. Среди тогдашних евреев не было единства. Маркс, например, на события в Дамаске не отреагировал никоим образом. Даже известия о погромах в России (1881) не вызвали с его стороны никакой видимой реакции. Маркс писал о евреях с сочувствием лишь один раз, описывая в газетной заметке их бедственное положение в Иерусалиме. И, если уже упоминавшийся нами Мозес Гесс воспринял события в Дамаске и на Родосе, как призыв стать «провозвестником сионизма» и порвать с Марксом и его коммунизмом, то Лассаль увидел в них лишь доказательство рабской покорности евреев своей судьбе и их неспособность, даже нежелание отстоять свою честь и достоинство. Реакция -характерная для германского еврейства в период эмансипации. Именно во время дамасского судилища над евреями во взглядах Лассаля происходит радикальная перемена. Он обрушивается на свой народ: «Подлый народ, ты заслуживаешь свою судьбу. Червь, попавший под ноги, старается вывернуться, а ты лишь еще больше пресмыкаешься. Ты не умеешь умирать, разрушать, ты не знаешь, что значит справедливая месть, ты не можешь погибнуть вместе с врагом, поразить его умирая. Ты рожден для рабства». Его отторжение еврейства было настолько сильным, что он не стал участвовать ни в одной акции солидарности с евреями Сирии и Османской империи. Лассаль не просто начал отдаляться от еврейства. Это был кризис идентификации. Если раньше он хотел быть еврейским Мессией, то после Дамаска решил стать мессией рабочего класса и порвать с еврейским народом, подняться над еврейским вопросом и завоевать положение мирового лидера рабочих. 25 августа 1840 года он написал в своем дневнике: «Я хочу выступить перед немецким народом и перед всеми народами с пламенным призывом к борьбе за свободу». «Узкий», племенной идеал освобождения еврейского народа сменяется у Лассаля «великим» идеалом освобождения человечества, чему в немалой степени способствовало восстание ткачей на его родине, в Силезии (1844), в котором он увидел предвестье социализма. Именно тогда он окончательно пришел к выводу, что борьба за освобождение рабочих - передовое и важное дело, тогда как уравнение немецких евреев в правах -безнадежное занятие из-за врожденных пороков этого народа. Он писал: «Я вовсе не люблю евреев, даже вообще ненавижу их. Я вижу в них лишь крайне выродившихся сынов великого, но давно исчезнувшего прошлого». (С.Н. Дубнов «Новейшая история еврейского народа», т. 2, с. 314. Ростов-на-Дону. «Феникс», 1997). Когда Лассаль решил разорвать связи с еврейством, то написал матери, исполнявшей заповеди иудаизма, что еврейство представляет собой «самое совершенное уродство». (См. Leon Poliakov (Лев Поляков). The History of Anti-Semitism. Volume I: From the Time of Christ to the Court Jews. transl. by Richard Howard. University of Pennsylvania Press: Philadelphia, 2003).

Многие исследователи считают, что, если бы не ранняя гибель Лассаля (на дуэли), то именно он возглавил бы рабочее движение в Германии и во всей Европе. Поначалу их взгляды во многом совпадали. Как и Маркс, Лассаль в начале своей деятельности верил в идею исторической необходимости социализма. Но он не верил в то, что для этого необходима классовая борьба. В рабочем классе Лассаль видел не могильщика капитализма и буржуазии, а носителя чистой идеи государства как нравственного единства индивидуумов, воспитывающего человечество для свободы. Лассаль стал к концу жизни все дальше отходить от радикальных взглядов и, к неудовольствию Маркса и Энгельса, превратился из революционера в реформиста. Бредившие мировой революцией классики марксизма не могли простить «этому негритянскому еврею со славянской границы» его отказ от революционного насилия и диктатуры пролетариата. А тут еще действовал своего рода еврейский расизм. Дело в том, что Маркс, как европейский еврей-сефард [23] , ненавидел и презирал ашкеназов [24]– евреев с Востока.

Главным условием реального воплощения свободы, согласно Лассалю, является власть большинства, основанная на всеобщем избирательном праве. Лассаль таким образом, допускал невозможную для коммунистов мысль: рабочие могут прийти к власти не путем революции, а в результате победы на демократических выборах. Он создал первое профсоюзное движение. Средством освобождения рабочих от нищеты и бесправия, от власти «железного закона заработной платы», обрекающего их на голод, Лассаль считал создание поддерживаемых государством ассоциаций производителей, в которых рабочие станут своими собственными нанимателями, что Маркс называл «мелкобуржуазной утопией». После того, как Лассаль предложил Бисмарку поддержку рабочих в обмен на введение всеобщего избирательного права, Маркс и его окружение заклеймили Лассаля, как «предателя» дела рабочего класса.

Взгляды Лассаля, - отмечают израильские историки, - приобрели широкую популярность среди рабочих, но вызвали жестокую критику со стороны Маркса и Энгельса, которые не ограничивались одной идейной полемикой и нередко прибегали к личным инсинуациям и даже антисемитским выпадам в его адрес (в частности в личной переписке). К.Маркс действительно никогда не упускал случая попрекнуть своего оппонента еврейским происхождением. И в этом, пожалуй, ничего нет необычного -известно, что самые большие антисемиты и юдофобы - это выкресты и мараны. А Маркс и был таким. В своих письмах он называет публициста М.Фридлендера «проклятым евреем», а Лассаля, «еврейчиком». В одном из его писем к Энгельсу читаем: «Бравый Лассаль взялся за философию.. .Мы все же посмотрим на эту вещь сами, и при непременном условии, конечно, чтобы от Гераклита не несло чесноком». Но главное, конечно не в этом. Маркс и его Союз коммунистов вели ожесточенную борьбу с Лассалем, как с основателем «Союза немецких рабочих», за лидерство в рабочем движении Европы. «Их борьба с «мифом Лассаля» в рабочем движении продолжалась долгие годы и после его смерти, однако выдвинутые им идеи и концепции перешагнули границы Германии и даже Европы и в модифицированной форме были унаследованы всей международной социал-демократией» (Евр. Энциклопедия. «Лассаль»).

Наблюдение верное. По окончании Первой мировой войны правое крыло германской социал-демократии, обосновывая свой национал - патриотизм и отказ от революции, провозгласило знаменитый лозунг «Назад к Лассалю!». Весьма близка по духу к лассальянству была и составленная в 1891 году Карлом Каутским «Эрфуртская программа», в которой не было понятия «диктатура пролетариата» и ориентации на революционную борьбу. В итоге, идеи Лассаля постепенно вытеснили идеи Маркса в германской социал-демократии и сделали их автора одним из идеологов современной Социал-демократической партии Германии, а в более поздние годы - и всего Социалистического Интернационала.

Большевики и их последователи в свою очередь осудили Лассаля задним числом и предали его взгляды революционному херемy. По части ругани в его адрес Ленин со своими соратниками превзошли даже Маркса. Европейская социал-демократия была скопом зачислена в социал-предатели, а Лассаль провозглашен «агентом Бисмарка». Любопытно, что Троцкий к Лассалю относился куда более уважительно. «Если о Марксе можно сказать, что он был воплощенным сознанием неизбежности победы рабочего класса, - писал он в одной из своих статей, - то о Лассале можно сказать, что он был его напряженной волей к победе». Заметив преклонение Троцкого перед Лассалем, которого он как «последовательный марксист» не любил. Ленин подозрительно заметил, что в Троцком, «есть что-то нехорошее, от Лассаля». В годы борьбы с троцкизмом эту фразу переиначили и говорили, что от Троцкого, которого Ленин называл «Иудушкой», «попахивает Лассалем». Как известно, у большевиков тех лет такие определения попахивали расстрелом.

С Хаскалы началась не просто эмансипация евреев. Стартовал процесс их интеграции и ассимиляции, и поначалу многим казалось, что он необратим. Из-под власти кагала уходила в первую очередь еврейская интеллигенция Западной Европы. Одним из глашатаев этого процесса стало движение «Молодая Германия», которую возглавляли Лейб Барух, родившийся в 1785 году во Франкфуртском гетто и ставший знаменитым под именем Людвига Берне, и поэт Генрих Гейне. Берне говорил, что вера предков была для него лишь «египетской мумией, которая только кажется живой, но чье тело не поддается тлению». Берне обрел новые корни в немецком государстве и в культуре Германии и хотел быть патриотом Германии, оставаясь при этом евреем, но не хотел отрываться от корней своих предков. Берне чистосердечно заявлял о своем убеждении в том, что он был лучшим немецким патриотом, чем другие, именно потому, что он родился в гетто. Так, он писал: «Я радуюсь, что я еврей; это делает меня гражданином мира, и мне не надо краснеть, что я немец». Историк Леон Поляков отмечал в связи с этим, что «Берне видел будущее для своих собратьев только в лоне возрожденной, свободной и братской Германии. Такой патриот, как Берне, мог сражаться лишь в рядах такого лагеря, где не будут подвергать сомнению его достоинства патриота и немца, а за отсутствием такового должен был его основать. Именно таким образом начиная с 1789 года проявлялась специфическая диалектика немецкой истории». (См.: Leon Poliakov (Лев Поляков). The History of Anti-Semitism).

Другой основатель «Молодой Германии» Генрих Гейне пошел на открытый разрыв с еврейством и принял христианство. Но и он, как говорил Берне, попал в «тот магический еврейский круг, из которого никто не может выйти». Гейне мучил «комплекс предательства», особенно после крещения. На следующий день после этого он воскликнул, что отныне к нему будут питать отвращение как евреи, так и христиане, и вплоть до своей смерти не щадил «дезертиров из старой гвардии Иеговы», в том числе и себя самого. «Как еврей, он не мог не питать глубокой ненависти к последователям культа германской расы, - пишет Леон Поляков, - но он отличался от Берне своей способностью видеть ясно и далеко, он с особенной остротой предвидел, каким путем пойдет история в XX веке. Он выразил это в своей поэзии, где сатира часто становится оскорбительной». (Там же). Действительно, мало кто писал о немцах с таким сарказмом и плохо скрываемой ненавистью, как Гейне. Это объясняется не только «комплексом предательства», который мучил поэта. Его ненависть к германскому национализму органически сочеталась с любовью к масонству, проповедовавшему космополитизм (в 1844 году Гейне стал одним из руководителей ложи «Тринософы»), и к коммунизму, между которыми он не видел большой разницы. И это не удивительно, если учесть что после Парижской коммуны, которая была на 100 процентов масонским предприятием, многие члены I Интернационала стали масонами. Даже текст гимна коммунистов «Интернационал» был создан масоном, членом I Интернационала и Парижской коммуны Эженом Потье, а музыка - масоном Пьером Дегейтером. Известно, что Лондонская конференция I Интернационала 1865 года проходила в таверне «Франкмасонский герб», а Маркс и Энгельс, которых некоторые исследователи считают масонами 31 и 32 степени посвящения соответственно, были окружены такими видными масонами, как О.Бланки, П.Ж.Прудон, А.Л.Толен, Ш.Лимузен, Д.Ньювенгейс, И.Лелевель и др., не говоря уже о Бакунине (ложа «Социальный Прогресс» Великого Востока Италии, 32 степень посвящения), с которым Маркс впоследствии рассорился, изгнав его из 1-го Интернационала. В одном из писем Гейне к Марксу (21 сентября 1844 г), с которым у поэта были «братские» отношения, есть такая фразочка: «Нам-то довольно одного знака, чтобы понять друг друга» (Генрих Гейне. Собр. Соч., т. 6. «Художественная литература», М.1983. С. 356). Эта фраза станет понятнее, если признать сведения о степенях масонского посвящения классиков марксизма достоверными. А уж обладатели таких степеней знают все масонские тайные знаки. В том же письме Гейне дает прямые поручения Марксу: «Напишите-ка Гессу (кстати, это тот самый Гесс, который якобы был наставником Маркса по части научного коммунизма.
– в. Б.), чтобы он, как только получит мою книгу, сделал все, что сможет для нее в рейнской печати. Постарайтесь повидать Вейля.» (Г. Гейне. Цит. соч., с. 355) и т. д.

Очевидно, что «Молодая Германия» была своего рода связующим звеном между масонами, 1-м Интернационалом и еврейскими интеллектуалами-националистами левого толка вроде предтечи сионизма Мозеса Гесса. И основатели научного коммунизма активно вертелись в этой среде. Если это учесть, станет понятнее, чем было вызвано одновременное объяснение Гейне в ненависти к немецким националистам и в любви к коммунизму. За год до своей смерти в предисловии к французскому изданию своей «Лютеции» он писал: «К этим обломкам или потомкам тевтоманов 1815 года, которые только подновили свой старый костюм ультрагерманских шутов и немного укоротили себе уши, я всегда чувствовал ненависть. Я всегда боролся с ними, и теперь, когда меч падает из моих рук, рук умирающего, меня утешает сознание, что коммунизм, которому они первые попадутся на дороге, нанесет им последний удар. Это будет началом. Из ненависти к сторонникам национализма я мог бы влюбиться в коммунистов . Главный догмат, проповедуемый ими, - это самый неограниченный космополитизм, всемирная любовь ко всем народам, братское равенство всех людей, свободных граждан земного шара. Это основной догмат - тот же, который некогда проповедывало Евангелие, так что по духу коммунисты гораздо в большей мере христиане, чем наши так называемые германские патриоты - тупые поборники узкого национализма» (Генрих Гейне. Цит. соч., с. 11-13).