С Тобой, Без Тебя
Шрифт:
Да, я помнила. Наша тяга к экстремальному сексу в общественных местах меня пугала всегда. Но начав, мы не могли остановиться, страсть накрывала удушливой волной. Лавочка стояла в уединённом тенистом уголке парка. И людей тут никогда не было, и почти три года назад мы этим и воспользовались.
Мы почти поравнялись с местом, хранившем нашу тайну, как Алекс положил руку на моё плечо.
«Опять!», — пронеслось в моей голове. Он подошёл ко мне сзади и обнял за талию, его губы скользнули по моей шее. И он тут же отстранился.
«Алекс, не надо… — взмолилась я, — прошлого не вернуть и в одну реку дважды не войдешь. Я повторюсь, но нам нужно начать жить каждому своей жизнью»
«Ты прямо уговариваешь меня — тебя отпустить… И я тебя отпущу, когда смогу окончательно преодолеть это… Выкинуть тебя из своей головы…»
«Но ты же сказал, что не любишь меня???»
«Слушай меня, я сказал «из головы» … Я ничего не говорил про сердце и уж точно ни слова о любви. Ты слишком глубоко забралась под мою кожу и въелась в мою кровь. Ты выводишь меня, бесишь, но я все равно хочу тебя так сильно, что мозги отказываются понимать, как такое может быть».
«Прекрати! Я даже слушать тебя не желаю, возвращайся к машине, уходи!»
Меня начала бить холодная дрожь от его слов. Сейчас мне меньше б всего хотелось, разбираться и ворошить прошлое.
«Раз ты так хочешь — я тебя оставлю в покое, хоть для меня это будет непросто. Живи, как знаешь»
«И на том спасибо, — мне не терпелось прервать этот бессмысленный диалог — уходи, прочь из моей жизни».
«Я уйду не насовсем, ты же знаешь…»
«Хорошо-хорошо. Только быстрее»
А потом он сделал именно то, чего я так хотела и ждала, резко повернул меня за плечи обхватил мою шею, и поцеловал так, как никогда прежде. Глубоко и чувственно, без спешки. Я даже не думала отстраниться и, даже наоборот, приняла его губы и язык, словно делала так всегда.
Картина со стороны была странной: вначале двое взрослых людей идут по парку и беседуют о чем-то на повышенных тонах, а потом начинают страстно целоваться, вроде мира вокруг нет.
Он остановился — посмотрел мне прямо в глаза: «До следующей встречи!»
«Пока! — смогла выдавить я, румяная толи от жары, толи обдавшей меня кипятком страсти.
Долгие проводы — лишние слезы.
Я провела его глазами и погрузилась в свою жизнь!
Уважаемые читатели, сейчас настроение героини лучше все передаст композиция Weep от немецкой группы Reamonn.
6. Чудес не бывает
Я не верю в счастливый конец и в «Жили они долго и счастливо». Я хотела бы, но жизнь в который раз макает меня лицом в реальность. Но вот жили мы Алексом не то чтобы долго и, не то чтобы счастливо, и чем все закончилось — поцелуем в парке полтора года назад со свидетельством о разводе. Сейчас я уже могу посмеяться над собой тогдашней, тоже еще страдалица, которая с надеждой ждала, а вдруг… а так не бывает. И плоха та героиня романа, которая не развивается, а сидит в своем коконе, так и не став бабочкой. Правильно все говорят: жить прошлым — означает отказаться от будущего. Я не могу себе позволить такого, не должна.
Признаюсь, честно, первое время мне хотелось выть и лезть на стену от досады, но… Не могу ж я всю жизнь оплакивать свой неудачный брак. А между тем все шло своим чередом — росла Лизка, менялись обстоятельства и вот уже я отвела ее в детский сад, чтобы наконец выйти на новую работу. Мне конечно было страшно отдавать мою домашнюю девочку в сад, но социализацию никто не отменял и это скорее пойдет ей на пользу. Мне же предложили место редактора в большом издательстве, на работу нужно было выйти незамедлительно. Фактически у меня не было выбора.
Про Алекса сейчас вспоминала редко, было не до него, перед своим отъездом за моря, он положил на мой банковский счет кругленькую сумму и просил высылать ему хоть иногда Лизкины фото, даже иногда говорил с ней по видеосвязи, я же предпочитала удаляться в такие моменты — не хотелось ни видеть его, ни слышать. В общем мы жили, как обычная разведённая пара — почти мирно, почти без скандалов. При увольнении с моей прошлой работы Элеонора Борисовна пожелала мне удачи, выдала расчетные: «Маш, начинай жить! Не упускай ничего, закрути роман, повези Лизу отдохнуть».
«Так заметно, что я не живу?».
«Да, вы оба не живете, — грустно сказала она, — Алекс, кстати, тоже уволился и скоро уезжает, сказал попытает удачу заграницей. С его-то головой… Эх, такой умный и дурак».
«Горе от ума… Спасибо Вам за все и берегите себя»
Перед отъездом Алекса он, я так понимаю, улаживал разные дела, все-таки год вне дома, и просил сделать ему фото Лизкиного свидетельства о рождении, я не слишком разобралась зачем, но сделала, отец же…
Я даже не спрашивала куда и зачем он едет, вот просто не имела на это права — захочет — расскажет, нет — значит так и будет. В тот момент меня полностью занимала Лиза: ее здоровье, ее развитие и благополучие. Некогда было думать о другом.
Новая работа мне нравилась — то есть нравилось чувствовать себя нужной. Да и просто сидеть в трениках за компом надоело — захотелось наконец-то выйти в люди.
Мой новый босс главный редактор издательства Михаил Сергеевич Боярский (да-да именно полный тезка актера больше известного как Д`Артаньян) мало походил на одноименного артиста. Он был высок, грузен и уже не так молод. Не хочу вешать ярлыки, но женщины его интересовали мало, он считал почти всех женщин глупыми и пустыми. Дожив до 40 лет Михал Сергеич ни разу не был женат. По словам девчонок из бухгалтерии, только еще недавно съехал от мамы и троих сестер. Ну да, коричневые брюки с высокой посадкой выдавали в нем ботана и додика, но вот дело свое он знал отлично. И в издательских кругах слыл гением, его боялись конкуренты и боготворили начинающие и матёрые писатели. А Лара из бухгалтерии вообще рассказывала, что он, когда чуть моложе был, и вовсе был балагуром и весельчаком.
Вот в это я верила слабо, ведь он приходил раньше всех и уходил, оставляя за собой абсолютно пустой офис. Он жил работой и требовал такого отношения от других. Иногда, я бы сказала, был жесток по отношению к окружающим.
Как ни странно, пройдя крещение огнем, я неплохо с ним сработалась и уже понимала, что он конкретно требует, как мне работать с рукописями и кого он считает эталоном.
«Маш, зайди к Михал Сергеичу», — позвала меня офис-менеджер Леночка.
«Вызывали, босс», — я вошла, открыв тяжелую дверь стерильно-белого кабинета Боярского.
«Мария Ивановна, ты что обухом по голове получила, где рукопись Ростоцкого, я ее уже неделю жду».
«Так я ее еще в четверг приносила, Вам не передали»
«Если бы передали, я бы не оказывал тебе аудиенцию, Мария. Рукопись где? Зубы мне не заговаривай, я не твой учитель литературы в школе».
«У меня были учительницы», — парировала я.
Так, где же эта чертова рукопись, вспоминай-вспоминай.
«Момент!», — я выскочила к Леночке.
«Лен, ты передавала рукопись Михал Сергеичу в четверг»