Чтение онлайн

— …На свеклу полтинник. Баранок к чаю покупала, считайте еще шесть с полтиной.

Эта деспотическая старуха способна была отчитываться целый час. Попробовали бы ее не дослушать! Мама, конечно, не решалась прервать поток красноречия и сидела за столом с таким задумчивым видом, что польщенная вниманием Агафья Матвеевна разливалась соловьем. Ее хозяйственным сметам не видно было конца. Вдруг она опустила блюдце на стол и, насупив брови, грозно умолкла.

— Да? Что? — застигнутая врасплох, быстро спросила мама.

Но старуха уже успела разгневаться:

— Мимо ушей слова пропускаете. С вами говорить — время попусту тратить!

Поджав губы, она собрала посуду и, оскорбленная, удалилась из комнаты.

Мама вздохнула:

— Золото наша Агафья Матвеевна! Вот рассердилась ни с того ни с сего.

Но, кажется, мама была втайне довольна тем, что может теперь без помехи, свободно подумать о чем-то своем. Она прошлась по комнате, перебрала на письменном столе стопку книг, заплела в косу и уложила еще не просохшие волосы.

Саша видел серьезное, строгое выражение маминых глаз. Она о чем-то сосредоточенно думала. Она даже не замечала, что вот уже столько времени они вдвоем с Сашей молчат.

Что произошло в маминой жизни?

— Мама, как твоя операция?

Она обернулась, и прежде чем Саша услышал ответ, он понял по ее спокойному, глубокому взгляду, что все хорошо. Она присела на диван, где в уголке, подобрав ноги, неловко съежился тихий мальчик.

— Здоров ли ты, Саша?

— Здоров! Абсолютно!

Саша постарался изобразить на липе веселую бодрость, расправив плечи типичным спортсменским движением. Однако ему довольно трудно было смотреть маме прямо в глаза. Что-то в нем требовало: «Надо сейчас же сказать!» И что-то удерживало: «Нет, нельзя сейчас говорить!»

— Саша! Как у тебя? Благополучно? Как в школе?

Сердце бешено застучало в груди: «Сказать!» Но мама знакомым ласковым жестом откинула со лба его волосы и, посмеиваясь над своими тревогами, заговорила негромко:

— Вчера ночью подъезжаю к дому, и отчего-то мне стало страшно: вообразила вдруг, что без меня здесь случилось плохое. Вхожу — вижу, ты спишь. Забавный ты, Саша, во сне: уткнулся носом в подушку, посапываешь. И сразу отлегло от души. А у меня, Саша, радость: очень удачно прошла операция. Случай был трудный на редкость. Да, мы добились победы, теперь это можно признать.

«Нельзя говорить о вчерашнем. Нельзя!» пронеслось у Саши в уме.

Он сидел неподвижно, вперив, как гипнотизер, глаза в одну точку. Горло перехватила тоска. Саша боялся вымолвить слово, он чувствовал, что расплачется, лишь начнет говорить. К счастью, в соседней комнате зазвонил телефон, мама ушла.

— Сейчас выслали? Да, да, готова! — услышал Саша оживленный мамин голос. — Устала? Нет, ничего.

Очевидно, за ней высылали машину.

Она вернулась к Саше уже одетая, и в лице ее, побледневшем за эти несколько дней, и в немного запавших глазах светилась радость.

— Не удалось нам досыта наговориться, Сашук, вызывают на совещание. Но я даю тебе слово, в первый же выходной мы с тобой улизнем покататься на лыжах. За город, в лес. Подальше. А завтра, Саша, я делаю доклад в Академии наук. Пора обнародовать результаты десятилетней работы. Еще один шаг вперед. Этот шаг снова сделали мы, советские люди!

Под окном, во дворе, загудела машина.

Мама подошла к Саше, взяла руками его голову и, откинув, заглянула близко в глаза. Должно быть, что-то она увидала в глубине его глаз, что смутило и испугало ее.

— Что с тобой, Саша?!

Под окнами надрывался гудок.

— Мама! Ты опоздаешь! — закричал Саша в преувеличенном страхе. — Собирайся живей!

Он бросился искать ее перчатки, портфель, изо всех сил стараясь казаться беспечным, счастливым.

— Что со мной? Ха-ха-ха! Ничего! Ты вернулась, а я-то подумал, что снишься! Как смешно! Ну, скорее же, мама!

Саша торопил ее, суетился и никак не мог успокоиться, пока за ней не захлопнулась дверь.

А оставшись один, он прислонился лбом к косяку книжной полки и перевел дыхание, словно только что свалил с плеч тяжелый мешок.

Агафья Матвеевна за его спиной прогремела посудой. Мальчик стоял лицом к книжной полке и, казалось, задался целью изучить в это утро все переплеты. Агафья Матвеевна покашляла, звякнула ложками, уронила одну. Мальчик не отрывался от переплетов, даже не повернул головы.

«Э, — смекнула старуха, — что-то с грамотеем неладно». Чтоб вызвать на разговор «грамотея», она решила пустить в ход испытанное средство.

— Стоит, как статуй! Эки бесчувственные пошли нынче ребята! Мать вернулась, а он, как сентябрьский день, разугрюмился. В прежние-то времена…

Враждебная вылазка не произвела впечатления. Мальчик молчал.

Агафья Матвеевна подперла кулаками бока, всем своим видом выражая величайшее недоумение.

— Сынок! А с тобой ведь плохое стряслось, — поразмыслив, догадалась она.

Тут Саше снова пришлось не мигая нацелить глаза, в одну точку.

Он усвоил этот прием — помогает в тех случаях, когда что-то подкатит к горлу и больно распирает грудь изнутри.

Ласка Агафьи Матвеевны вконец доконала Сашу.

Старуха встревожилась:

— Никак, заболел? Сашенька, я липового чайку вскипячу. С двух стаканов хворь выгоняет. Глядите-ка, с лица побелел. Молчит, как поврежденный. Ах, беда!

Проворно шаркая подшитыми валенками, она отправилась в кухню.

Однако липовый чай кипятился напрасно. Может быть, Агафья Матвеевна слишком долго с ним провозилась, но так или иначе, вернувшись в комнату, она застала ее пустой. Больной бесследно исчез. Всердцах Агафья Матвеевна выплеснула в раковину целебную настойку и, так как никого поблизости не было, обрушила гнев на свою собственную голову:

— Из ума, видать, выжила, старая! Где бы березовой кашей лечить, потчует липовым чаем! Верно люди говорят: «Человек два раза глуп живет — стар да мал»…