Чтение онлайн

Слышала Иринка от взрослых, как сектанты расправляются с теми, кто пожелает уйти от них, горячилась, кричала что-то про Советскую власть, про законы… А вот поди, попробуй, помоги Жене… Сколько дней прошло, а они даже не знают, где он…

За оградой сквера проехал грузовик. Сидящие в кузове девушки в спецовках и безусые парни пели что-то озорное и сами же хохотали. Внизу, направляясь на центральную улицу, прошел пионерский отряд. Впереди шел мальчишка в коротких черных штанишках, в пионерском галстуке. Он сосредоточенно бил в барабан, а над его головой взволнованно плыл яркий шелк знамени.

Прострекотал в небе вертолет, повис над рекой, Иринка видела, как с палубы большого теплохода ему замахали руками, платками, шляпами.

Жила река, жил город, жило небо. И только где-то жизнь останавливала свой бег, замирала в отупении.

Иринка поворачивалась к обелиску, смотрела на черный мрамор. Смотрела внимательно, как на живого сильного и умного человека. А потом бежала вниз, за поворот, и еще через несколько улиц на самую окраину, к Жениному дому. Но ставни были закрыты. И хотя не только Хасан, но даже и взрослые уже без всякого сомнения говорили, что Катька ошиблась и Жени нет в городе, Иринка упорно делала свое.

Где-то в глубине души Иринка злилась на Женю. Ну как это можно верить в бога сейчас, когда столько чудес делается человеческими руками, когда взлетают в небо ракеты, когда люди научились управлять самой сильной природной силой — атомом, и еще неизвестно, сколько заманчивых открытий ждет впереди. И что надо учиться, знать много, иначе останешься дураком, будешь глупее электронной машины, которую сделал тоже человек. Такие мысли вливали в Иринку упрямое желание добиться своего.

«Не будешь ты такой, — думала она о Жене. — Не будет по-вашему, — твердила Иринка и видела перед собой глаза Ивашкина, серые, убегающие. — Не спрячешь. Все равно найдем!» — говорила она ему и точно вырастала, становилась большой. И как мраморному обелиску видно было далеко-далеко, так и перед Иринкой открывались пока еще не совсем ясные дальние дали.

Однажды, но обыкновению, завернув на Женину улочку, Иринка еще издали увидела, как из калитки его дома вышла женщина. Иринка едва сдержалась от вскрика.

Пошла навстречу уверенная, что это Кристя. Но это была не она. И ставни на окнах были по-прежнему скрыты. «Значит, я ошиблась», — подумала Иринка, но тут же, пронзенная догадкой, обратилась к женщине.

— Скажите, тетя Кристина дома?

Женщина, не останавливаясь, оглядела Иринку и, почти не разжимая губ, выдавила:

— Да.

— А Женя?

— Господи Иисусе! — приподнимая глаза к небу, быстро перекрестилась женщина, натянула платок на брови.

Забегая вперед, Иринка требовательно повторяла:

— А Женя?.. Скажите, Женя дома?

Женщина остановилась, пожевала губами. Смотрела куда-то выше Иринкиной переносицы. Потом подняла руку — Иринка думала креститься, — и… сильно толкнула Иринку в плечо:

— Брысь с дороги!

Прищурившись, словно ей в глаза бросили песку, Иринка смотрела вслед женщине. Без горячки, без торопливости, как человек, который знает больше, чем ему сказали, она обдумала план действий.

«Отлично! — подвела она итог своим размышлениям. — А теперь к Хасану!».

Нет, где им, Ивашкину да Кристине, было обнести этих ребят! Они придумали такое, что и в голову бы не пришло ни тому ни другому. Возле Кристиного дома рос тополь. Ему, наверно, было сто лет; такой неохватный лишаистый был у него ствол, такие толстые крепкие ветви, что свободно удержали бы самого громадного таежного медведя, а не то что невесомого Шурика-Би-Би-Си.

Рано утром, когда еще город спал и только на центральной улице у базара сонный дворник, ступая по подсохшей, слюдяно блестевшей рыбьей чешуе, взметал из-под прилавков утиные перышки, раздавленные грузди и сине-сизые ягоды жимолости, Шурик-Би-Би-Си уже подходил к Жениному дому.

Он еще раз оглядел пустынную улицу и, легко подпрыгнув, в одну минуту оказался наверху, скрытый от глаз жилистыми листьями старого тополя.

Отсюда ему был виден весь Кристин двор с огуречными грядками посередине, с полынными зарослями, с которых уже осыпался серый цвет.

Зная, что сидеть придется долго, он устроился поудобней меж двух могучих ветвей. Третья ветвь была, как спинка у этого своеобразного кресла.

— И совсем неплохо, — сказал вслух Шурик. Похлопал себя по карману куртки — по бутылке с водой. В другом кармане лежал ломоть хлеба с маслом и аппетитный кусок рыбы, которую привез дед Назар и, как водится, раздал ее всю по знакомым и незнакомым людям.

Эта улица, наверно, любила спать. В городе уже слышались гудки автомашин, лошадиное ржание, где-то протрещал велосипед с самодельным мотором, а улочка, где жил Женя, все еще была пустынна и тиха.

Потом враз одна за другой захлопали калитки, и к повороту заспешили мужчины в спецовках, в костюмах — торопились на работу. Из одной калитки выскочила девчонка лет шести с загнутой косичкой, в одной рубашке. Подпрыгивая, заорала на всю улицу:

— Папка!

Один в спецовке остановился.

— Маманя сказала, чтоб ты в столовке обедал. Мы по грибы пойде-ем!

Мужчина махнул рукой, скрылся за поворотом. Девчонка еще попрыгала. Потом остановилась. Захотела поймать севшего на лавочку воробья, но он улетел. И девчонка тоже порхнула в калитку.

На Кристином дворе по-прежнему никого не было. Улица также опустела. Шурика невольно потянуло в сон. Он тряхнул головой.

— Ты только, смотри, ничего не пропусти, — говорил ему Хасан. — Нужно узнать, живет Женя дома или нет. Он может выйти во двор на минуту. Вот ты эту минуту и не проморгай. Сделаешь?

— Конечно, сделаю, — пожал плечами Шурик. — В чем вопрос?

— И не сделает он ничего. А потом наврет с три короба, — горячилась Катька. — Вот и узнаем все. Нашел кому поручить, — накидывалась она на Хасана. — Лучше дай я.

Шурик прямо в драку полез на Катьку. Не применяя самбо, Катька совсем по-девчачьи вцепилась ему в волосы и сама же завизжала на всю улицу. Их еле разняли. Катька, рассердившись на Хасана, убежала. А он, расстроенный Катьки ной обидой, еще раз сказал Шурику:

— Ну смотри, этого не сделаешь, никогда больше ничего не будем поручать.

«Будете, — с гордостью о себе подумал Шурик. — Вы еще не знаете, какой такой Шурик. Говорили до обеда сидеть, а я буду весь день, пока не увижу…»

Солнце поднималось медленно, как будто его кто-то придерживал, не давая добраться до зенита.

«И что это, правда, когда хочется чтоб быстрее, время, как на веревке, тянется», — опять подумал Шурик, зевнул, сорвал лист, бросил вниз. Но лист не упал, задержанный плотной кроной, остался у Шуриных ног.