Чтение онлайн

– Я, - подался вперед доктор.

– Вот и хорошо, что вы, - как-то грубовато и вместе с тем обрадованно ответил боец.
– Вы можете собраться в дорогу за десять минут?

– Надолго?
– спросил Яков Петрович.
– Что можно взять с собой?

Белесый весело переглянулся со своими друзьями.

– Про то, на какое время, мне неизвестно. Видать, покуда не кончится война. Что касается вещей, так берите с собою хоть всю хату, если товарищ Боешко позволит. Он тоже поедет с нами, чтоб не попасть в лапы гитлеровцам. Мы его быстро доставим к его командиру. Скорее, товарищи, пошевеливайтесь!

Белесый - а это был Мишка Голубович - перед этим несколько раз встречался с Семеном в хате лесника, получал от него самого и через лесника нужные сведения. Семен рассказал Голубовичу, что вместе с ним на хуторе живет доктор, хирург Яков Петрович Толоконцев. Об этом Мишка доложил Василю Караваю.

– Перевезти его в бригаду!
– приказал Мишке комбриг.
– И как можно скорее, пока другие не перехватили.

То, чего остерегался Василь Каравай, и случилось. Случилось не на хуторе, а по дороге в бригаду, когда Мишка Голубович считал свое важное задание почти что выполненным. С хутора выехали тихо. На санях - а их было пятеро - сидели партизаны, Семен, Яков Петрович, Боешко и хозяйка. Боешко был связным отряда, при котором дислоцировался подпольный райком партии во главе с Драпезой. Мишка подговаривал Боешко перебраться к Караваю, расхваливая на все лады своего комбрига, своих товарищей партизан.

– У Василя Каравая люди выполняют самые отчаянные операции, пробираются в самое нутро вражеских гарнизонов и так дают им прикурить, что аж небу становится жарко! А что у Драпезы? Хозяйственный взвод, а не отряд! Ну, будешь там ходить в караул либо заставят тебя, солдата, вертеть печатную машину... Так что, дядька Боешко, давай прямым ходом к нам!

– Нет, товарищ Голубович, - твердо заявил хозяин.
– Я не могу так сделать. И прошу тебя помочь мне добраться до своего отряда. Там у меня и родня есть: шурин, два племянника.

– Ну что ж, не хочешь, так как хочешь, - уже сухо ответил Мишка и приказал хлопцам, которые ехали на передних санях, чтоб не пропустили впотьмах поворота в отряд Драпезы. Больше Мишка не проронил ни слова, покуда их не окликнул из темноты хрипловатый голос часового. Через полчаса они уже оказались в лагере.

Мишку тут хорошо знали. Зайдя в штабную землянку, Мишка доложил командиру отряда, по какому делу он сюда заехал. Рядом с командиром сидел секретарь подпольного райкома Драпеза. Было видно, что он заглянул сюда на короткое время, так как сидел не раздеваясь.

– Так, говоришь, с операции?
– поинтересовался Драпеза.
– Ну, и чего вы добыли?

– Хирурга, товарищ секретарь, - простодушно отвечал Мишка.
– Вот немного погреемся и домой.

Драпезу мало интересовало, что будет делать Мишка после того, как погреется. Он пропустил мимо ушей его последние слова.

– Хирурга, говоришь?
– переспросил живо.
– А где вы его нашли? Фамилия?

Мишка ответил и на эти вопросы. Драпеза многозначительно переглянулся с командиром отряда и как-то поспешно и ласково посоветовал Мишке:

– Ты вот что, товарищ Голубович, ступай сейчас и позови этого твоего хирурга сюда. Я кое-что про него знаю. А сам со своими хлопцами подожди в землянке разведчиков. Поедете домой, захватите пакет Караваю.

Мишка, ничего не подозревая, привел в штабную землянку Якова Петровича, а сам крикнул хлопцев и направился с ними к разведчикам. Там он, ожидая конца беседы Якова Петровича с Драпезой, пробыл около часа, до того времени, покуда не появился какой-то незнакомый партизан и не позвал его к Драпезе. Тот сидел один за пристроенным в углу столиком.

Встретил Драпеза Мишку на этот раз почему-то холодновато, словно он, Мишка, доставил секретарю какую-то неприятность. Протягивая Мишке конверт, пояснил:

– Отдашь Караваю лично. И сразу, как только приедешь. А твоего хирурга мы покуда что задержим. Нам надо выяснить, что это за человек. Так и Караваю передай. Можешь идти.

Мишка растерянно оглянулся, даже помимо воли заглянул под стол, словно там мог спрятаться доктор. Нет, они были в штабе только вдвоем. И Мишка, проклиная самого себя за то, что свернул во время операции с прямой дороги, не удержался, чтоб не крикнуть:

– Мы, товарищ секретарь, и сами хорошо обнюхали этого человека! Он даже и сам про себя не знает того, что знаю про него я. И я должен выполнить приказ комбрига - доставить его в свою бригаду. Никуда я отсюда не поеду, покуда вы не отдадите мне доктора!.. Не поеду, пускай меня хоть расстреляют!..

Драпеза сперва равнодушно посматривал на эту Мишкину выходку. Потом лицо его начало светлеть и, наконец, озарилось доброй сочувственной улыбкой.

– Эх, брат, и разбушевался ж ты!
– вставая из-за стола, промолвил Драпеза.
– Правильно делаешь, что настойчиво добиваешься своего. Так и надо. Ты настоящий комсомолец, настоящий партизан! Хвалю, хвалю. Но твоего доктора мы пока что задерживаем. Ответственность беру за все на себя. Понял?

– Товарищ секретарь!..

Драпеза не дал ему говорить, легонько подталкивая его к выходу из землянки. Привычный нащупывать ногами препятствия в любой темноте, Мишка сейчас едва удержался на ногах, споткнувшись о первую ступеньку. Колючий холод освежил его разгоряченное лицо. И тотчас кто-то подхватил Мишку под руки и потащил к соседней землянке. Мишка начал вырываться, пока не услышал знакомый голос командира отряда:

– Не упирайся, чудило. Зайдем на минутку в этот дворец. Я хочу тебе показать, как мы живем.

В землянке было жарко. Над жестяным черным конусом коптилки трепетал желтоватый язычок пламени, который освещал нары, стол с двумя запотевшими бутылками, пышный рыжий чуб командира разведки и взволнованное, заросшее короткой седой щетиной лицо Боешки. Увидев Мишку, они вскочили, засуетились, принимая от него автомат, помогая снять полушубок. Стаканы стояли полные, хлеб и сало нарезаны.

– Садись, браток!
– словно слепого, подводя Мишку за рукав к столу, приглашал командир.
– На, бери свою чарку и выпьем за полный разгром оккупантов.

"Чтоб вас холера побрала!" - чуть не промолвил громко Мишка. И, злясь на самого себя, на гостеприимных хозяев и на весь свет, начал глотать обжигающую, как спирт, самогонку.

А Драпеза тем временем еще раз вызвал к себе Якова Петровича Толоконцева.

– Так, - сказал Евгений Данилович, рукой приглашая доктора сесть на скамейку из круглых березовых жердинок.
– Договорились, что ты и твой друг Рокош останетесь у нас. Я думаю, что ты возражать не будешь?

– Мне все равно, товарищ секретарь. Лишь бы воевать, а в каком отряде - не имеет никакого значения.