Чтение онлайн

— Я вытру пол.

— Не надо. Где Айк? Где тут у вас частная клиника? Не стоматология. Кристина умирает, — я сняла с крючка дождевик.

— Да ты что! Тетя, ты с ума сошла? — он наклонился испуганно над ней. Та слабо махнула рукой и отвернулась. Слезы бессильно катились по бледным щекам.

— Айк ушел с пацанами…

— Ключи где? — я имела ввиду пресловутый кабриолет.

Крыша автомобиля не желала раскладываться. Сквозь шифер навеса на голову капали отдельные струйки. Я дернула кожу нервно. Что-то звонко лопнуло и крыша встала на место.

— Я поведу! — моментально обрадовался Давид.

— Нет. Я сама. Привезешь, умелец, нас в морг.

Клиника, белея надменно дорогой отделкой, приняла нас без уговоров. Тем более удивительно, что персонал глядел на нашу мокрую, явно безденежную троицу с недовольным любопытством. Словно желал половой тряпкой стереть из холла вместе с грязными следами. Тем не менее, дама в белом, с дежурной доброжелательностью на ухоженном лице, усадила Кристину в кресло и увезла в смотровую. Барышня в кокетливой униформе продолжила отслеживать нашу пару, торчащую у дверей, внимательно и строго.

— Пошли, покурим, — объявил громко от неловкости Давид. Который не курил вовсе. Мы вышли под дождь.

Белый мерседес аккуратно припарковался рядом с нашим красным чудом. Из дверей клиники выскочила девушка с большим зонтом. Та, что сверлила нас черными глазками за грязь на белом полу. Наверняка подрабатывает здесь уборщицей. С чего бы иначе ей так переживать. Стояла в готовности с раскрытым зонтом у водительской двери. Спинку вытянула стрункой. Дурочка. Как он выйдет? От двери машины до решетки крыльца пара сантиметров. Не откроется. Водитель барахтался внутри. Лез с одного сиденья на другое. Мы с Давидом получали удовольствие от картины жизни.

— Какой придурок поставил машину на мое место? — мужчина, наконец, выковырял себя наружу. Высокий блондин в дорогом костюме. Барышня под зонтиком понеслась на голос.

— Здравствуйте, Георгий Аркадьевич, — радостно прозвучал голос моего друга и как бы парня.

— Привет, Давид. Твой брат не научил тебя нормально ставить машину? Раскорячился на чужом месте, как… — тут он заметил меня и передумал заканчивать фразу. Я узнала голос. Вчера. Пляж. Егор. Моментально спрятала взгляд в пол.

— Извините меня, Георгий Аркадьевич. Айку не говорите, ладно? Он меня засмеет, — ухмылялся Давидик. А он, оказывается, джентельмен. Придется позволить себя целовать. В щечку, ясное дело. Егор махнул рукой. Проходя мимо меня в двери, остановился. Пропускал вперед. Я вошла.

— Егор сказал, что оставит у себя Кристину до завтра. Бес-плат-но. Представляешь? Так и сказал: по-соседски. Офигеть! Ты классно водишь. Только парковаться пока не умеешь. Я тебя научу. А я тебя не выдал. Я — молодец? — болтал мальчишка, развалясь рядом на пассажирском сиденье. Солнце вышло, стало сушить мокрую землю. Мы убрали непокорную крышу, и ветер ласково касался лица. На этих узких улочках не разгонишься. Я и так едва не чиркала длинной мордой кабриолета по окрестным заборам на поворотах. Кивнула.

— Он спросил, кто ты. Я сказал, что моя девушка. Как думаешь, поверил?

Я кивнула снова. Глянула на себя в зеркало заднего вида. На меня смотрело слегка розовое от первого загара, вполне детское лицо. Без макияжа мне сигареты отказывались продавать. А что? Мог и поверить. В желтом дождевике с голыми коленками и фиолетовыми калошами на босу ногу.

— Егор сказал, что придет сегодня к нам в клуб. Ужинать. Придется приготовить для него его любимые баклажаны. Бес-плат-но.

Я закрыла гостиницу на ключ и направилась к клубу. Вошла со служебного входа. Меньше недели я здесь, а словно полжизни.

— Айк еще не вернулся. Звонил. Узнал про Кристину. Орал, как сумасшедший. Про то, что нас с Гариком вечно нет на месте. Как будто сам не такой. Велел к раковине тебя не подпускать, — сообщил радостно Давид. В двух белых корытах громоздилась грязная посуда. Никаких девиаций с машинами. Посудомойка в этом заведении была исключительно живая. То есть я.

— Много народу? — спросила, надевая желтые резиновые перчатки. Не смотря на приказ брата, парень не стал мне мешать. В самом деле, не мужчине же тарелки мыть. Если есть женщина.

— Есть мало-мало, — здесь это означает, что посетители есть. Давид извернулся и поцеловал меня в щеку. Я возмущенно обернулась. Он уже сбежал из подсобки. Груда посуды ждала меня укоризненно.

— Лолочка, выйди в зал, пожалуйста, — Гарик всунул кудрявую голову между полосами бамбуковых висюлек.

Посередине зала стоял Айк в блестящем от воды черном плаще. В руках он держал букет. Красные розы. Дождь на лепестках.

— Спасибо, что спасла нашу дорогую Кристину! — он всучил мне цветы и обнял. Хотел поцеловать. В зале раздались аплодисменты. Зачем?

— Эй! Руки прочь! Это моя девушка! — Давидик вклинился между нами. Айк засмеялся, смотрел с настороженным любопытством. Не мог поверить.

— Это правда? — недоумение и. Ревность? Средний брат подвинулся ближе. Глядел черными глазами. Тоже интересно ему маленькому. Что происходит в центре ресторанчика. Между столами, посетителями и танцполом.

— Правда! — звонко огласил заведение голос младшего. Смотрят плотно. Знать желают.

— Так, — я улыбнулась открыто, всем троим. Надо разруливать. Вспомнила прикол доктора Егора. — Все вы мне милы сердечно. Но другому я навечно отдана. И буду век ему верна. Все. Спасибо за цветы. Это приятно, но, ей-богу, не за что, — быстро смылась в подсобку.

Нашла стеклянную вазу. Подрезала розы большим поварским ножом на дереве столешницы. Жесткие обрезки стеблей разлетелись во все стороны. Сунула в воду и вышла обратно.

— Пусть здесь меня подождут, — я поставила цветы на барную стойку. Гарик кивнул и не отводил взгляда. От моей фигуры в старой джинсовой рубахе и синих джеггинсах. Стоял на подиуме за высоким столом. Его глаза пришлись вровень с моими. Переместились на губы, там и стались.

— Здравствуйте, девушка Давида, — раздалось слева. Я повернула голову. Как я не заметила? Егор стоял в трех шагах, опираясь локтем на высокий стол. Тридцать пять или около того. Дорогие джинсы, мягкие туфли, часы. Светлые волосы с легкой волной. Белый свитер удачно оттеняет загар. Черты лица и парфюм европейского качества. Выше меня. Разглядывает меня так же, как я его. Оценивающе.

— Я тоже, между прочим, приложил руку к спасению дорогой Кристины. Цветов мне, правда, не подарили. Только печеные баклажаны, — он улыбался. Насмешливо, красивыми, чуть тонковатыми губами.

Я кивнула. Не буду с ним разговаривать. Нет. Взяла поднос и пошла собирать посуду со столов. Балбес Давид трындел с друзьями на улице. Айк, я уже успела это оценить, был хозяином справедливым. Подкинет мне за эту работу пару сотен в зарплату. Деньги, что дала мне с собой добрая Наринэ, растаяли. Пришлось извести их на одежду. Весна здесь стремительная. Пальцы ног стало знакомо покалывать. Горячо и остро. Кыш!