Чтение онлайн

— Ну как знаешь, только поскорей обсушись, слышишь? Так ведь недолго и воспаление легких схватить, особенно в этакую ненастную ночь.

— Непременно.

Воспаление легких? Может, подумала Габриела, у Лейси как раз воспаление легких?

Хильда закрыла окно и отошла в глубь комнаты. Габриела отыскала калитку и вышла на улицу. Скрываясь в густой тени деревьев, она незаметно перебралась на другую сторону мостовой и подбежала к машине.

Чуть не рыдая от облегчения, она рухнула на сиденье, захлопнула за собой дверцу и, закрыв глаза, стала делать дыхательные упражнения, чтобы снять напряжение. Доктор Хоффман научила ее им много лет назад. Через несколько минут сердце ее перешло с бешеной скачки на легкий галоп.

— Смотрите не простудитесь, — раздался вдруг голос с заднего сиденья. — С вас ливмя льет.

Сдавленно ахнув, она развернулась. Разметавшиеся от резкого движения пряди мокрых волос облепили ее лицо.

— Черт подери, Гордон! Как вы меня напугали!

— Простите. — Нахмурившись, он внимательно осмотрел ее, а потом протянул накрахмаленный белый носовой платок. — Как вы умудрились так промокнуть?

Платок пах его одеколоном. У Габриелы сжалось горло. Она принялась тщательно вытирать лицо.

— Лоренс включил душ. Услышав, как он входит в дом, я решила, что ванна — единственное место, где я буду в безопасности. Но ошиблась.

Гордон хихикнул.

— Вовсе не смешно, — обиделась Габриела.

— Конечно-конечно.

— Да, не смешно, — повторила она. — Он бы наверняка…

— Но не успел же, — рассудительно заметил Гордон. — Ладно, Габи, не тратьте время на пустые мысли о том, что могло бы произойти.

— Дайте мне хоть минутку, а? — Сочувствия в этом типе не больше, чем в бревне. — Я насквозь промокла, замерзла, и нога страшно болит.

Подавшись вперед, он перегнулся через спинку ее сиденья.

— Вы напуганы.

Она ответила вызывающим взглядом.

— Ну да, напугана, конечно, он меня напугал. Я не такая уж глупая, Гордон, и отлично знаю, что бы Лоренс сделал со мной, если бы поймал в своем доме.

Гордон отвел волосы с ее лица.

— Но он же вас не поймал. Теперь все в порядке, успокойтесь.

Он вылез из машины и пересел на переднее сиденье.

— Поехали.

— Поехали? — Прижав платок к лицу, она блаженно вдыхала его чарующий аромат. Она не могла взять в толк, отчего это запах одеколона Гордона так ее успокаивает, а сам он просто бесит. — Но куда?

— Куда-нибудь, — нетерпеливо ответил он и ткнул пальцем в сторону дома мистера Грязные Сапоги. — А то на балконе снова зажегся свет. Занавески там просто ходуном ходили.

— И миссис Грязные Сапоги опять на страже, — прошептала Габриела, втайне надеясь, что он ее поцелует. Не дождавшись, она даже нахмурилась от разочарования. — Я отвезу вас к вашей машине. На кухне я видела упаковку с двенадцатью банками пива, так что на ночь Лоренсу хватит, вряд ли он до рассвета еще что-нибудь предпримет.

— Согласен.

Вскоре она остановила машину рядом с черным «порше». Открывая дверцу, Гордон напоследок обернулся к Габриеле:

— Встречаемся здесь в шесть утра.

— В шесть? Но это же так рано! — Она надеялась, что успеет чуть-чуть поработать в одиночку, а тут вон как получается. — Это же суббота, утром все спят, — старалась она переубедить его. — А сейчас уже за полночь.

— Кстати, что вы нашли в доме?

Можно было, конечно, помучить его и ничего не сказать, но все равно у него наверняка есть ее телефон, да и вообще лучше быть откровенной с ним. Даже если он и солгал относительно причины, из-за которой взялся за это дело, он все-таки хочет помочь и не желает ей вреда. Он доказал это, когда помогал ей спастись из дома Лоренса. Ему можно доверять… отчасти.

Во взгляде Гордона явно читалось, что он-то как раз не сомневается в том, что она солжет. Но Габриела не собиралась лгать.

— Велосипед девочки и чей-то телефонный номер. Не знаю, важен ли нам этот номер, зато на велосипеде было написано ее имя.

— И как же ее зовут?

— Лейси, — выговорила Габриела через спазм в горле. На нее снова нахлынул ужас, который она испытала, коснувшись велосипеда. — Ее зовут Лейси.

Взгляд Гордона смягчился. Вытащив из кармана бумажник, он протянул ей визитную карточку.

— Позвоните мне утром, когда будете готовы.

— Мы же договорились встретиться в шесть.

— Я передумал. — Его взгляд скользнул по ее лицу, задержался на губах. — Вам нужно отдохнуть. Вы чертовски скверно выглядите.

— Зато вы сама неотразимость, Гордон Сазерленд, — огрызнулась Габриела, подумав, правда, что если ее внешность отражает ее чувства, то она и впрямь должна выглядеть на редкость скверно.

— Знаете, — ответил он задумчиво, — неотразимость подразумевает классический набор качеств — «высокий», «красивый», «уверенный», «симпатичный». Но, честно говоря, все это и гроша ломаного не стоит.

Это замечание слегка повысило Гордона в глазах Габриелы. Значит, он сознавал свои внешние достоинства, но понимал, что этого мало. Ведь главное — какой ты внутри, а не снаружи.

— Гордон, — она уставилась на спидометр, — у Лейси мало времени.

Не удержавшись, она все-таки подняла взгляд — проверить, как он отнесся к ее словам.

Он стоял, сжав зубы и полуприкрыв глаза, словно стараясь скрыть от нее свои мысли.

— Да, она ведь больна, — наконец произнес он неожиданно мягко. — Вы же говорили.

Он все еще не верил ей; казалось бы, какое ей до этого дело? И все равно больно. Устав от постоянных поединков, она вздохнула.

— До встречи.

Гордон протянул было ей руку, но тотчас же отдернул. Он хотел что-то сказать, уже открыл рот, но, мгновенно передумав, сухо кивнул ей на прощание и зашагал прочь. Он снова оттолкнул ее…

Повинуясь неодолимому порыву, Габриела выскочила из машины и захлопнула дверь. Преградив Гордону путь, она бесстрашно встретила его негодующе-изумленный взгляд.

— Это невыносимо! Ну почему вы мне не верите?

— Потому что не могу. Потому… — Он замолчал.

— Ну же, давайте, выкладывайте все начистоту, что вам мешает? Может, тогда мы наконец сумеем найти общий язык.

— Не сумеем. — В голосе его звучало сожаление. — Я не хочу говорить об этом, Габи.

— Зато я хочу! — Она стиснула кулаки. — Вы вовсю пускаете в ход ваше хваленое обаяние и выведываете все секреты, а своими делиться не хотите. Так нечестно, Гордон! — На глаза ей навернулись слезы: он оказался таким же, как все. — Чего вы так боитесь?